Мариса даже презрительно скривилась, подумав о том, насколько необученными оказались эти выскочки, именующие себя придворными магами. Если они додумались атаковать ее с помощь противоположных стихий. Но потом ей стало уже не до насмешек. Атаки последовали одна за другой. Отчаявшиеся после стольких поражений маги действовали все рискованнее. Используя параллельно несколько линий нападения. И теперь магичке катастрофически не хватало сил, чтобы их отразить. Она потянулась к магии Баруса, ломая сопротивление и захлебываясь в потоке его силы, который захлестнул ее с головой, но почему-то очень быстро истощился. Впрочем, Мариса сразу сообразила, почему, и с ненавистью посмотрела на высшего мага. Подумав о том, что даже сейчас, полностью подчиненный ее воле, Барус умудрялся портить ей планы. Он бросил на борьбу с артефактом весь свой резерв. И теперь Марисе достались только остатки его могущества.
Пообещав себе, что она обязательно придумает для него особенное наказание, магичка снова сосредоточилась на поединке. Потому что проклятые недоучки, словно почувствовав ее слабость, удвоили усилия. В их действиях не было ничего особенно опасного: обычные заклинания, самые простые схемы атак. Но они не давали ей ни мгновений передышки. Просто брали ее на измор.
Их замысел был не так уж плох. Если бы не одно "но". Маги не учитывали взрывоопасный характер Марисы. Потому что когда она по-настоящему выходила из себя, то такие понятия, как "логика" и "целесообразность" переставали для нее существовать. А сейчас магичка не просто вышла из себя, она была в бешенстве.
Очередная совместная атака придворных магов увенчалась успехом. И защитный контур Марисы прогнулся настолько, что огненная стрела погасла только в нескольких сантиметрах от ее груди. Целительницу обдало волной жара, и рукава ее платья начали тлеть. Зато в отместку магичка сумела достать одного из недоучек прямо через защиту. Он умер еще до того, как его тело опустилось на пол. Но Мариса не успела насладиться этим зрелищем по той простой причине, что в этот момент добивала еще одного ученика, напустив на него огненных пчел (а эта смерть была гораздо зрелищней предыдущей). Кому-то досталось еще одна ледяная игла. И Мариса уже всерьез подумывала о том, чтобы использовать что-нибудь общепоражающего действия, чтобы достать всех остальных сразу, а не вылавливать поодиночке (в ее арсенале была пара заклинаний из запретной магии, и оставшегося резерва должно было на это хватить). Но сделать это она не успела. Потому что именно в этот момент дворцовые решили показать, что они тоже на многое способны. И Марисе пришлось уйти в глухую оборону.
Среди проклятых недоучек нашелся кто-то, разбирающийся в целительстве. Потому что теперь ее атаковали именно с учетом слабостей этого вида магии. Придворные чародеи больше не пыталась сломать ее защиту грубым напором (благодаря тому, что атакующая магия давалась целителям с большим трудом, компенсаторно защитная магия была у них намного сильнее). Теперь защиту Марисы обходили, напирая на слабую привязку к стихийным источникам, на несоответствие между потоками, ее расплетали, словно кружево, и нити заклинаний расползались в разные стороны, превращая плотную сеть в дырявое решето. Магичка едва успевала их подхватить. Чтобы удержать их на месте, приходилось снова и снова подпитывать заклинание. Но сила текла, как вода. И Мариса в который раз за это утро прокляла Исидия (кто еще, как не придворный целитель мог объяснить ее врагам такие тонкости). Потому что свора жалких недоучек медленно, но уверенно побеждала высшего мага.
Магичка чувствовала, что ее загоняют в угол, что еще несколько минут и у нее просто не останется сил на то, чтобы удержать распадающееся заклинание. А потом уже больше ничто не будет сдерживать ораву придворных магов, готовых разорвать ее на куски за то, что она сделала с их императором. Чтобы выжить, ей срочно нужны были силы, которых уже не было ни у нее, ни у привязанного к ней Баруса. И тогда Мариса решилась на то, на что не решилась бы ни за что и никогда, будь у нее малейший выход из ситуации. Магичка потянулась к запретной магии. Той магии, которая была подвластна всем высшим, но ни один из них ни разу не решился ее применить. Слишком уж капризной она была.
Магия смерти каждому открывала свои объятья, но лишь единицы смогли выжить после ее ласки. И только Мариса оказалась достаточно безумной, чтобы рискнуть.
Смерть разливалась вокруг нее. Она витала в воздухе, едва заметным сладковатым ароматом тревожа тех, кто мог ее ощутить. Отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, заставляя сердце биться сильнее. Магичка потянулась к этой сила и та ответила ей благосклонностью. Смерть благоволила тем, кто ее умножал, а Мариса достаточно убивала и не только в эти два дня.
