Поток силы, обрушившийся на нее, едва не сбил ее с ног, заставив пошатнуться. Но магичка сумела устоять. Она презрительно улыбнулась, раздумывая, что ей сотворить с толпой надоедливых насекомых, которыми теперь казались ей маги. С новыми возможностями она могла почти все.
Но новый удар заставил Марису упасть на колени. Причем пришел он оттуда, откуда она его не ждала. Дар целительства был слишком ревнивым, чтобы терпеть рядом с собой кого-то еще. Но больше всего он ненавидел смерть, свою противоположность и злейшего врага. И когда Мариса потянулась к магии смерти, собственный дар оставил ее.
Магичка не успела толком осознать, что же только что произошло. Она тяжело опустилась на пол, потому что ноги отказывались ее держать. Слабость сковала все ее тело. Но хуже всего было отвратительное ощущение, что она лишилась части самой себя. Очень важной части. Как если бы из нее вынули душу (и без нее она могла бы двигаться и дышать, но почему-то исчезло желание делать это). Магия смерти окутывала ее невидимым плащом, но теперь ощущение этой силы отзывалось горечью у нее на языке. Горечью собственного поражения.
Наверное, если бы маги атаковали ее в этот момент, она даже не стала бы сопротивляться. И тогда для бывшей целительницы все навсегда бы закончилось. Но судьба распорядилась по-другому. Потому что заклинание очередной атаки так и не успело сформироваться.
Громкий мелодичный звон разнесся по всему дворцу. И в это мгновение казалось, что сам воздух наполнился неведомой силой. Мариса сделала глубокий вдох, и ей нестерпимо захотелось жить. Пусть даже без дара, но жить, дышать, думать, добиваться… Одного вдоха ей хватило для того, чтобы осознать, что защитного купола над дворцом больше нет.
Всплеск выброшенной силы, и воронка телепорта открылась почти мгновенно. Магичка исчезла буквально за секунду до того, как место, где она только что находилась, засыпало целым роем огненных стрел.
– Не успели,- разочарованно выдохнул пожилой маг, считавшийся старшим среди придворных чародеев (конечно, после его могущества Баруса). Но Исидий его не услышал.
Целитель метнулся в соседний зал, уже предчувствуя, что увидит ужасную картину. И все равно оказался не готов к открывшейся перед его глазами картине. Исковерканные магической атакой тела слуг выглядели отвратительно. Но Исидий в своей долгой жизни видел и более неприятные вещи. Поэтому смотрел он сейчас не на них.
Его взгляд был прикован к единственному телу, лежавшему посреди зала. Телу его императора.
Его величество был, несомненно, мертв. Потому что ни один человек не сможет выжить после того, как потеряет такое количество крови (его кровью был залито буквально все вокруг). Голова мертвеца покоилась на коленях его сына, сидевшего прямо на полу. Маран ласково перебирал еще не успевшие потускнеть каштановые пряди, гладил прохладную кожу щеки и едва заметно раскачивался, словно убаюкивал отца, не понимая, что его сон будет вечным.
Звук открывшейся двери привлек внимание наследника престола, и на Исидия уставились совершенно пустые глаза, в которых не было даже тени мысли. В этот момент Маран показался целителю не намного более живым, чем его отец.
Исидий никогда не страдал отсутствием сообразительности. Не растерялся он и на этот раз. Поэтому захлопнул дверь в этот зал до того, как остальные маги успеют увидеть эту картину. Прежде всего, нужно было посоветоваться с советником ар-Таном. Теперь, когда его величество погиб, и стало окончательно ясно, что Маран не сможет надеть корону. Вся надежда была на главного советника. На то, что им удастся выиграть время и посадить на трон нового императора – племянника почившего правителя (как бы тот не сопротивлялся). Причем, сделать это до того, как печальная новость станет общеизвестной. Исидий не хотел смуты в своей стране.
Сейчас им очень пригодилась бы помощь Баруса. Но злополучный маг так не вовремя куда-то исчез. Впрочем, додумать эту мысль Исидий не успел. Потому что сначала ему пришлось сдерживать любопытных придворных магов и их учеников, придумывая для них отговорки поубедительнее. Чтобы не пустить их в зал к телу императора. Молодежь он, конечно же, не убедил. Но юные волшебники послушно присмирели, повинуясь окрику своего наставника, который оказался достаточно умным, чтобы самостоятельно сделать нужные выводы. И целитель смог немного перевести дух. Но очень скоро выяснилось, что расслабился он зря. Уже через пару мгновений в соседнем зале нашли его могущество Баруса.
Маг был без сознания, и Исидий уже протянул руку, чтобы активировать привычное диагностическое заклинание. Но, рассмотрев удавку на шее высшего, непроизвольно отшатнулся. Ему хватило пары мгновений для того, чтобы понять, что от этого он не сможет исцелить. Пока на советнике был проклятый артефакт, Исидий не мог к нему даже прикоснуться – его магия попросту убила бы Баруса.
