– Вы что-то хотели мне сказать?- спросил молодой лорд.
– Только одно,- ответил герцог, демонстративно не обращая внимания ни на зашевелившегося Баруса, ни на Исидия, который, едва закончив лечение Джая, сразу же поспешил к магу,- когда вы пришли, мы как раз решали, как поступить с телом императора. К сожалению, его высочество категорически отказывается его отдавать. Он начинает кричать каждый раз, стоит к нему приблизиться.
– Пожалуйста, не пугайте его,- отозвался Исидий, на мгновение оторвавшись от своего пациента,- его высочеству нельзя волноваться. Сначала попытайтесь его уговорить.
Советник кивнул ему в ответ и пригласил Джая следовать за собой. С трудом подавив тяжелый вздох, юноша побрел вслед за ар-Таном. Он себе очень смутно представлял, как будет успокаивать разбушевавшегося Марана. Но в том, что это придется делать именно ему, нисколько не сомневался. Как не сомневался, что герцога к двоюродному брату он ни за что не подпустит. Теперь, когда император умер, из ближайших родственников у принца остались только он сам и его отец. Юноша чувствовал ответственность за беспомощного и, по сути, никому не нужного двоюродного брата.
Ар-Тан привел его в том самый зал, в котором император в прошлый раз показывал своему племяннику Марана. Его высочество даже сидел почти на том же месте, что и тогда. Только в этот раз он не играл в свои игрушки, а обнимал мертвого отца и настороженно следил за слугой, который загораживал выход из зала.
Комната была в ужасном состоянии. Тела погибших слуг уже вынесли, но остались пятна крови на стенах, на полу, на игрушках наследника престола. Джай старался не обращать на них внимание. Как и на тяжелый запах смерти, не выветрившийся не смотря на распахнутые настежь двери. Потому что сейчас все это не имело значения. Важен был только Маран.
Он смотрел на Джая перепуганными глазами. А когда юноша попытался к нему подойти, испуг в глазах его высочества сменился настоящем ужасом. Он еще сильнее прижал к себе голову императора и то ли закричал, то ли завыл как раненый звереныш, у которого отнимали последнюю надежду на спасение. Маран попытался отползти от него подальше. Но тело императора оказалось слишком тяжелым, чтобы его тащить, а бросить его он не мог. Поэтому принц только сжался в комок и снова жалобно закричал.
Не останавливаясь ни на мгновение, чтобы не передумать, Джай стремительно преодолел разделявшее их расстояние и опустился на колени воле Марана. Не зная, как успокоить безумца, он просто обнял его и начал укачивать, как матери укачивают маленьких детей. Тихо проговаривая больше для себя, чем для брата:
– Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Не плачь. Теперь я буду рядом с тобой.
Он не знал, сколько так просидел. Прижимая к себе дрожащего Марана, который то начинал вырываться из его рук, то наоборот прижимался к нему. Стирая дорожки слез с бледного лица, и снова и снова повторяя успокаивающие слова, уже не задумываясь, что он говорит. До тех пор, пока брат не перестал всхлипывать и не привалился к его плечу, позволяя себя обнять.
Но когда Джай попытался выпутать его пальцы из волос мертвеца, принц снова испуганно сжался, вот-вот готовый расплакаться. Разговаривать с ним сейчас было бесполезно. Маран сейчас больше походил на загнанного зверька, чем на человека. И реагировал он даже не на слова, а на интонации. Поэтому юноша решил действовать по-другому, и попробовать повторить с Мараном то же трюк, который он когда-то использовал, чтобы привести в чувство отца. Позвать его по кровной связи. Ведь ощущение кровного родства было чем-то сродни инстинктам. Поэтому даже потеряв себя, принц должен был его сохранить.
Найти связующую нить удалось даже легче, чем в прошлый раз (наверное, сказался опыт).
– Отпусти его,- тихо прошептал молодой лорд, передавая свою просьбу по алой пульсирующей струне.- Ему там будет хорошо. А здесь у тебя останусь я.
Юноша не ожидал, что Маран отреагирует на его просьбу. Но тот, казалось, только и ждал от него сигнала. Потому что неожиданно расплакался, а потом выпустил мертвого отца и уже двумя руками обхватил Джая за шею. А потом юноша снова гладил его по волосам, пережидая очередную истерику, утешая. Пока Маран не устал рыдать и не положил голову ему на плечо, с совершенно детской непосредственностью забравшись Джаю за шиворот и вытащив эльфийскую подвеску. Блестящая игрушка заинтересовала его. Принц буквально не отрывал от нее глаз.
Молодой лорд, не задумываясь, снял цепочку и повесил на шею Марану. Теперь, когда он добрался до столицы, то сможет обзавестись проверенной защитой (непонятному эльфийскому амулету юноша не доверял). А отнимать у Марана понравившуюся игрушку сейчас было бы жестоко. Тем более что с ее помощью удалось отвлечь его настолько, что принц позволил поднять себя на ноги и увести из зала. Правда, напоследок он все-таки оглянулся на отца. Но плакать в этот раз не стал, только сильнее прижался к Джаю.
