Чуть позже появился герцог ар-Сантар. Должно быть, разговор с императором оказался очень напряженным, потому что его светлость даже не пытался скрыть свою ярость. А Джай подумал о том, что еще никогда не видел отца в подобном состоянии: тот был напряжен, как струна, на скулах проступили пятна, а зубы были сжаты так, что проступили желваки. Его величеству за какой-то час удалось сделать то, чего не смогли добиться даже враги, напавшие на их замок и убившие Тереха – герцог был в бешенстве. И Джай уже приготовился к тому, что сейчас все громы и молнии падут на его многострадальную голову, но гроза так и не разразилась.
Нахор ар-Сантар стоял и молча смотрел на мальчишку, своего младшего сына, такого нелепого в этой слишком большой для него рубашке с подвернутыми рукавами, с растрепавшимися по плечам волосами, с этим его порезом на щеке. А потом он шагнул вперед и прижал его к себе так крепко, как только смог. И уткнувшийся в его плечо Джай как-то отстраненно подумал о том, что на спине уже сегодня проявятся синяки, но это не имело никакого значения, потому что отец был жив, был рядом. Потому что, не смотря ни на что, герцог ар-Сантар любил своего глупого младшего сына, которому понадобилось шестнадцать лет, для того, чтобы понять это.
Джай чувствовал, как гнев постепенно покидает его отца. Сначала выровнялось его дыхание, потом бешено колотящееся сердце немного замедлило свой темп, и наконец стали расслабляться сведенные от напряжения плечи, спина… И только после этого герцог выпустил счастливого, но немного помятого Джая из своих объятий.
– Я же велел тебе не бродить по дворцу,- спокойным, но немного усталым голосом сказал он.
– Мне очень жаль,- произнес Джай, которому больше нечего было ответить.
– Через несколько дней мы возвращаемся в замок, так что, пожалуйста, сделай над собой усилие и постарайся не попадать в неприятности.
– Да, отец,- сказал Джай.
Кажется, герцог хотел сказать что-то еще, но только кивнул, взглянул на спящего эльфа, потом снова посмотрел на сына.
– Увидимся завтра,- сказал он и вышел в коридор.
Джай посмотрел на закрывшуюся за ним дверь, а потом оглянулся на Лара. Тот дышал ровно и глубоко, как и полагалось спящему, и сын герцога был благодарен ему за это.
Потом опять вернулся Либиус и рассказал, что поиски идут уже по всему дворцу, и кое-кого удалось поймать. А по его довольной физиономии Джай понял, что и на этот раз не обошлось без его участия. Он с удовольствием рассказывал о том, как носился по всему дворцу начальник внутренней охраны, устраивая облаву на очередного стражника, который решил улизнуть со своего поста, или повара, который захотел уединиться в амбаре с посудомойкой. Как герцог ар-Тан чуть ли не бегом бежал из кабинета его величества в сторону южной башни, а потом все придворные маги, включая старичка погодника и всех учеников (правда без участия советника Баруса) обследовали весь замок от подвалов до чердака, взламывали все секретные переходы, которыми не пользовались неизвестно сколько лет, а потом выбирались оттуда покрытые толстым слоем пыли и паутины. Еще Либиус вскользь упомянул, что видел Дерена, и что с ним все в порядке.
Джай обрадовался этому известию.
Ближе к вечеру к ним заглянул Исидий. Он так торопился, что только осмотрел рану Лара (вернее оставшийся от нее шрам), заверил всех присутствующих, что выздоровление идет даже быстрее, чем он рассчитывал, и сразу же убежал.
А потом этот невероятно долгий день все-таки подошел к концу.
Джай проснулся где-то за час до рассвета, и не сразу понял, что разбудило его.
Нет, на этот раз ночь не предвещала никакой угрозы, она дышала тишиной и спокойствием. Даже каким-то умиротворением. И сын герцога просто лежал и смотрел в потолок, наслаждаясь ее прохладой, пока, наконец, не сообразил – что разбудило его. Он снова видел чужой сон.
Сон, наполненный шелестом листвы и музыкой дождя. Где величественные деревья поднимали свои кроны почти до небес, и золотые лучи света танцевали между их ветвями. А на холме возвышался прекрасный белоснежный замок с изящными башенками и высокими шпилями, украшенными развевающимися флагами. Но как только он понял это, то снова заснул.
На этот раз утро выдалось спокойное.
Либиус суетился над завтраком, и Джай даже пошутил на счет того, как с таким отменным аппетитом старику удается оставаться таким худым. У сына герцога было просто великолепное настроение. Он, наконец, смог переодеться (Либиус раздобыл пару рубашек соответствующего размера). Правда, Джай посылал его за ними еще вчера, но старик был слишком занят своими делами. Хотя, сын герцога подозревал, что тому просто хотелось посмотреть на выражения лица Исидия, когда тот увидит его наряд. Джаю тогда понадобилась вся его выдержка, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, потому, что губы целителя неудержимо расползались в улыбке.
