Сын герцога оглянулся на остатки своего отряда. Охранники и Ним выглядели хмурыми и усталыми. Фарн, который все-таки пришел в себя, с трудом удерживался в седле (у него явно кружилась голова). А для сержанта вообще пришлось соорудить носилки, которые привязали между двух лошадей. Джай сомневался в том, что Хул выдержит обратную дорогу. Но у них не было другого выхода. Сержанта нужно было довести хотя бы до того поселка, в котором они заночевали на четвертый день пути.
Воины в лагере уважительно приветствовали Хейта и вернувшихся с ним людей. На сына герцога и его солдат смотрели с холодным безразличием. Но Джай с удивлением отметил то, что несколько кивков досталось Лару. Реакция степняков при виде эльфа вообще сильно отличалась от той, которую привык видеть Джай на лицах людей, впервые увидевших Лара. Не было ни одного удивленного взгляда, ни одна голова не повернулась им вслед…
Поймав недоумевающий взгляд эльфа, Джай понял, что тот тоже обратил на это внимание.
Он едва успел снять с седла свой дорожный мешок, скатку с одеялом, и футляр с подарком для хагана, как его лошадь мгновенно оказалась расседланной, и сопровождавший их степняк увел ее. То же самое случилось и с лошадью Лара. И им не оставалось ничего другого, кроме как свалить седла у входа в свое временное жилище и войти внутрь.
Шатер оказался небольшим, но их палатка была еще меньше. Так что Джай только мысленно вздохнул и сбросил с плеча свой дорожный мешок. Потом сверху на него упал его плащ. И юноша стал расстилать одеяло. Ему сейчас совсем бы не помешал кувшин с водой или хотя бы ручей. Наверное, он произнес это вслух, потому что Лар ему ответил.
– Думаю, здесь есть источник, милорд,- сказал он,- хотя бы лошадей они должны где-то поить.
– Значит, мы его найдем,- подытожил Джай.
Поколебавшись несколько мгновений, он все-таки снял с себя обе перевязи с гайнами. Как гость он имел право носить свое оружие, не расставаясь с ним. Но как чужак он не имел права брать его в руки. Так какой смысл было таскать с собой гайны, если как только он попытается их обнажить, на него налетит весь лагерь. В том, что никто не тронет его клинки, пока они лежат в шатре, Джай не сомневался. Любой воин-степняк скорее дал бы отрубить себе руку, чем опустился до воровства чужого оружия. Последовав его примеру, Лар тоже отложил свой меч, но кинжалы оставил при себе.
Потом они вышли из шатра и направились в то сторону, куда увели их лошадей. Сын герцога подумал о том, что животных действительно могли держать недалеко от воды.
Хотя лица встречавшихся им на пути степняков выражали только безразличие, Джай чувствовал на себе их настороженные и, как будто, недоумевающие взгляды. Вид у него, должно быть, был еще тот, если даже степняки обращали на это внимание.
Они прошли практически через весь лагерь (который оказался большим, у Хейта было не менее пятидесяти воинов). И за все это время ни один степняк даже не попытался их остановить.
Найти ручей не составило большого труда (лошадей действительно держали неподалеку от него).
Джай с облегчением опустил руки в прохладную воду. Рядом не удержался от довольного вздоха Лар. Наконец, они смогли смыть с себя грязь и усталость сегодняшнего дня. И даже то, что в сапогах Джая теперь слегка булькало, а его рубашка намокла и прилипла к спине, не могло испортить ему настроения.
Он затянул последний узел на шнурке для волос, а потом набрал полные ладони воды и еще раз ополоснул лицо. Лар все еще плескался в ручье. И тут неподалеку раздался звонкий мальчишеский голос. Вообще-то, Джай слышал его уже несколько минут, но до этого он звучал намного тише, и юноша не прислушивался к словам. Да и теперь он поймал только конец фразы. Что-то про мужчин не достойных носить оружие и называться мужчинами, согласных сгибать свою спину перед женщинами, если те возьмут в руки даже не меч, а кнут для лошадей. Говорили по-имперски, поэтому сразу было понятно, к кому обращаются. Фраза была построена идеально, и чувствовалось, что автор гордился тем, как ему удалось сложить одно слово с другим, чтобы они зазвучали особенно едко и обидно.
Джай даже не повернул в сторону насмешника головы, зато Лар начал медленно вставать. Сначала напряглись его плечи, потом спина, потом он поднялся в полный рост.
Юноша обернулся в ту сторону, где зазвучал и тут же оборвался чей-то смех.
Степняков было трое: старшему было на вид лет восемнадцать, младшему где-то около шестнадцати. И по тому, как побледнело его лицо, Джай понял, что смеялся именно он.
Впрочем, потом побледнели все трое. Должно быть, Лар был действительно страшен. Джай не видел его лица, но одного взгляда на то, как неожиданно проступили белые линии шрамов на его спине, хватило для того, чтобы даже сыну герцога стало не по себе.
