— И как насчет принца Иоанна? — задал корнуоллец следующий провокационный вопрос. — Насчет шашней графини Йоркской с одним из двух неофициальных наследников престола он не был уверен. Но об этом говорили, хоть и шепотом.
— Ты, ублюдок! — рявкнул Бальдер. — Хватит болтать! — И махнул рукой.
Головорез, державший Серпиану, уколол ее ножом. Показалась кровь. Девушка вздрогнула, но не издала ни звука. Она уже вполне пришла в себя и смотрела на своего мужчину с напряжением. А потом едва заметным, очень гибким движением увернулась от острия ножа, словно хотела дать Дику понять, что все не так опасно.
— Стой спокойно!
Слуга графа Бальдера, больше похожий на профессионального разбойника, слегка тряхнул заложницу, но теперь уже он косился на нее с опаской. Если девчонка так ловка, то сможет, должно быть, уйти от ножа в самый нужный момент. А приказ надо выполнять, и головорезу пришло в голову, что стоило бы изыскать какой-нибудь другой способ угрожать корнуоллцу, понадежнее.
Он поколебался и подволок девушку к борту. Нагнул, словно собрался толкать вниз.
— Эй, сдавайся, парень, а то девица полетит в море. Прямо к рыбам! — весело крикнул он, радуясь, что нашел выход.
Дик смотрел на нее, а она, подняв голову, взглянула на него. Спокойно. Едва заметно кивнула.
Он выдернул меч и прыгнул на перекинутый между бортами трап. Слуга графа, державший Серпиану, сперва опешил, но потом предупредительно рявкнул:
— Бросаю! — И толкнул девушку пониже спины. Она, связанная, полетела в воду.
Этот головорез умер мгновенно — Дик со злости располосовал его от плеча до середины грудной клетки. Любой меч застрял бы в кости, но не меч лорда Мейдаля. Он лишь вздрогнул слегка в руке хозяина и вернулся к нему. В какой-то момент корнуоллцу показалось, что клинок, обрадованный возможностью, действует сам, вполне обходясь без его вмешательства, и тогда счел возможным скосить глаза на море — глупо думать, что судьба невесты его нисколько не волновала.
Разум подсказывал, что она знала, на что соглашалась своим кивком, чувства же не знакомы с логическими выкладками, и беспокойство томило его — а вдруг! Ни девушки, ни светлого платья было не видно, но Дик знал, как смотреть, — меж волн в какой-то момент мелькнула влажная черная чешуя… Или ему показалось? Что еще успокаивало волнение — на гребни в обрывках пены плавно поднималась, а потом опускалась веревка.
Дик рубился с яростью человека, у которого отобрали самое важное, самое дорогое для него. Один из Йоркских рыцарей налетел на него сзади, размахивая выдернутым из ножен мечом, но молодой рыцарь увернулся, парируя. Выпад йоркца был силен, но стоило лишь увести его в сторону, и владелец оружия позволил ему врубиться в дерево и увязнуть в нем. Противник корнуоллца отпрыгнул, но меч лорда Мейдаля его все-таки догнал — слегка царапнул то груди. Будь это обычный меч, все окончилось бы легкой раной, но Дик сильно разозлился, а клинок застоялся в ножнах и соскучился. В мгновение ока металл, взвыв, впитал в себя изрядную толику жизненных сил раненого, и у того согнулись колени, словно рана была смертельной. Удивление в глазах рыцаря, больше похожего на бандита с большой дороги, было ни с чем не сравнимо.
Молодой воин подставил меч и в движении отпарировал удар сбоку. Тот, кто его нанес, владел оружием из рук вон плохо, за что и поплатился, зато следующий противник корнуоллца обрушил на него булаву, причем не какую-нибудь турнирную, облегченную, а настоящую. Пришлось уворачиваться. Булава врезалась в фальшборт, и дерево пошло трещинами. Щепки брызнули в стороны, как вода, горсть которой разбита о стену. Не дожидаясь, пока снова придется отшатываться, молодой рыцарь сильно ткнул мечом под грудину йоркца и тут же перехватил его правую руку. Нетрудно оказалось сдержать того, кто был ранен мечом Мейдаля, а вот не попасть под его падающее оружие было сложно. Но не невозможно.
Дик ногой отшвырнул упавшую рядом булаву, бросил подхваченную бухту каната в лицо молодому парню, поднявшему было маленький арбалет, подскочил и ударил его ногой в живот. Следующему раскроил голову мечом, и остальные отхлынули, как волны во время отлива. Слишком силен и умел оказался противник, никому не хотелось знакомиться с его клинком. Только это соображение порой спасает решительных и отчаянных одиночек от целой толпы врагов. В конце концов, раз граф хотел разобраться с обидчиком, вот пусть он сам с ним и разбирается.
На лице Бальдера появилась растерянность. Он сделал шаг назад, но корнуоллец был уже рядом. Граф схватился за меч.
Поздно. Кончик клинка мелькнул перед глазами Йоркского сеньора и дрогнул у его горла. Бальдер непроизвольно глотнул. Он видел бледное лицо Дика, его ходящие ходуном плечи и даже капли пота, выступившие на коже. В глаза неудавшейся жертве он смотреть избегал.
Клинок медлил, не жалил, а потом и вовсе опустился. Йоркский сеньор не поднимал взгляда — не было сил ни видеть, ни чувствовать чужое презрение или триумф победы.
Корнуоллец шумно вздохнул и резким жестом убрал оружие в ножны.
