— Не хочется ссориться с королем, — медленно сказал он. — Но в другой раз подумай трижды, прежде чем напасть. В следующий раз обещаю — не удержусь, — и перепрыгнул на "Святую Анну".
Моряки, которые, конечно, не могли упустить ракое редкостное и увлекательное зрелище, как драка одного против многих, встретили его появление громкими приветственными криками.
А у второго борта уже вытягивали Серпиану, уцепившуюся за какой-то свисающий канат. Она выглядела совершенно спокойной, будто бы все произошедшее вертелось в рамке обыденной жизни — накупалась, и вот вылезает. Ей тоже поаплодировали в знак приветствия, а прошедший мимо Дика старый лоцман (его прихватили с собой прямо в Марселе, и он должен был провести корабль меж итальянских и сицилийских островов и рифов) хлопнул го по плечу:
— Молодец! Бабу за борт бросить — это ты правильно.
— Я ее не бросал.
— Ну, не стал дергаться, когда бросал другой. Молодец! Баба-то выплывет. А если не выплывет, значит, плохая баба. Что за жена для рыцаря Креста, которая плавать не умеет?
— Или для моряка? — усмехнулся корнуоллец.
— А то! Ну, правда, и баба молодец — ишь как ловко из веревок вывернулась! — И, покачивая головой, пошел дальше.
Судя по лицам моряков, они всецело разделяли мнение своего собрата.
В мокром и рваном платье Серпиана выглядела не жалко, а настолько соблазнительно, что молодой рыцарь немедленно сдернул с плеч куртку и завернул ее, чтоб оберечь от чужих взглядов. Он гладил ее по плечам, а на самом деле ему хотелось прижать ее к себе как можно крепче, чтоб всем телом ощутить, что она здесь, никуда не делась, что все в порядке.
— Как ты? — спросил он, и голос его прозвучал так нежно, как он сам от себя не ожидал.
— Мокро, — ответила она. Помолчала. — Ты испугался?
— Я очень испугался. — Он обнял ее и повел на корму — туда, где можно было поговорить без посторонних.
— Не надо за меня бояться. Такую, как я, сложно убить, утопить же невозможно.
— Я рассчитывал, что ты превратишься в змейку.
— Да, змейки неплохо плавают. Правильно рассчитывал.
Дик вынул из сумки широкий плащ и накинул на леер, так, чтоб он заслонял уголок от чужих глаз. Подвинул Серпиане сумку, где, аккуратно свернутые, лежали ее платья.
— Кажется, там есть еще одна рубашка.
— Этот болван превратил мою одежду в лохмотья. Выскользнув из порванного одеяния, она расстроенно рассматривала его. Стоя обнаженной спиной к молодому воину, она ощупывала края разорвавшейся материи, а он любовался ее спиной, прямой и гибкой, изящно сужающейся к талии, а затем расширяющейся к бедрам.
— Не огорчайся, — ласково произнес корнуоллец. — Куплю тебе еще ткани. Я добьюсь, чтоб ты ходила в шелках.
— Но шить-то придется мне!
Прижав к себе, он поцеловал девушку в мокрый затылок, пахнущий морской водой.
Корабль, набирая скорость, несся по Средиземному морю вслед за золоченым барком короля Ричарда.
Вопреки ожиданиям солдат английские корабли не направились прямиком в Южную Италию, туда, где начиналась граница Королевства двух Сицилий, а сперва завернули в Геную. Какие у короля были дела в этом большом торговом городе, откуда прекрасно и тщательно снаряженные суда отправлялись во все известные государства мира, Дик не интересовался, во дворец городского головы и генуэзского герцога он Ричарда не сопровождал и потратил свободное время, гуляя по городу. Лавки и торговые ряды его поразили своим богатством и изобилием. Казалось, на генуэзском базаре можно найти все, что угодно. Пиза, которая стала следующей после Генуи остановкой, понравилась корнуоллцу куда меньше, и он охотней следовал за государем, не жалея, что возможность погулять и посмотреть упущена.
Итальянские города казались богаче, чем какие-либо еще в Европе. Время Франции еще не настало, еще предстояло будущим владыкам этой страны по частям вытягивать свой домен из чужих рук и обобщать его, создавать его силу и славу. Только-только налаживалась торговля Европы с Азией и далекими восточными странами, и крохи золота, которое везли туда и оттуда, оседало в Италии, ставшей чем-то вроде перевалочного пункта. Отсюда во Францию и Англию, в Польшу и Кастилию, в Ирландию и Скандинавию отправлялись шелк, слоновая кость, фарфор и стекло, булат, изделия из золота, серебра и самоцветов, китайские вышивки золотом и необычные кружева. Базары Венеции, Романьи и Генуи, Флоренции, Пизы и Рима пестрели дивными изделиями восточных мастеров.
