Однако жена его, слава богу, никак на нее не отреагировала. Она молча смотрела на мужа и ждала продолжения. Дети — это серьезно! Причем тут дети? Зачем он вообще о них упомянул!? Ну, говори!?..
— Так вот, я и говорю!.. — кашлянул Годышев и, чуть помедлив, с усилием продолжил. — Подходит ко мне сегодня на улице незнакомый мужик и говорит:
Здравствуйте, Иван Данилович! — Ну, я, естественно, тоже ему говорю: здравствуйте, что, мол, надо?! — А он меня спрашивает: у Вас ведь двое детей, мальчик и девочка?.. Коля и Вера, кажется? — Ну, я, конечно, обалдел сначала, откуда он это знает? И меня как зовут, и про детей? А потом думаю: может, из школы или из садика? Или из ЖЭКа? Ну да, говорю, и дальше чего? Чего, мол, надо-то? — А дальше, говорит, у вас умрет один из них на следующей неделе!
Жена Годышева побледнела, охнула и грузно осела на стул.
— Да чушь всё это! — скривившись, как от зубной боли, преувеличенно-бодрым голосом заверил ее Годышев. — Обычный псих! Я вообще тебе не собирался рассказывать.
Жена ничего не отвечала и лишь смотрела на него широко открытыми глазами. Годышев помолчал, собираясь с мыслями.
— Ну, дальше-то чего!!?? — взорвалась наконец жена. — Чего ты молчишь, как пень?! Что он тебе еще сказал?! Говори толком!!
— Я и говорю… — начал неловко оправдываться Годышев.
— Ничего ты не говоришь!!! — закричала взволнованная женщина. — Ему сказали, что детей у него убьют, а он тут сидит, дурака валяет! Вместо того, чтобы в милицию бежать звонить!!..
— Никто мне не говорил, что детей у меня убьют, — ошеломленно пробормотал Годышев. — Что за бред! Откуда ты это взяла?!
— Как «откуда»?! — женщина вскочила со стула и, сверкая глазами, вплотную подскочила к мужу. — Ты же сам только что сказал! Что их убьют на следующей неделе!
— Не «убьют»! — с досадой поморщился Годышев. — Ты меня слушаешь, что я говорю? Я сказал: умрут. Умрут! Мужик мне этот сказал, что они умрут. Точнее, не они, а один из них! — спохватился Годышев и суеверно сплюнул тихонько три раза. — Ну, этот мужик, как я понял, что-то типа колдуна, — неохотно пояснил он, отводя глаза.
— Колдуна? — растерянно повторила жена, испуганно глядя на мужа, и даже отступила непроизвольно от него на шаг. — Так он что, кого-то из наших детей заколдовал?
— Да не знаю я ничего!! — в раздражении закричал Годышев. Невозможно с этими бабами разговаривать! Не разговор, а сплошная бестолковщина какая-то! — Подошел ко мне мужик и сказал: один из ваших детей умрет на следующей неделе! Какой именно — сами выберите. Вместе с Вашей супругой.
Имя-отчество твое он, кстати, тоже знает! — Годышев на секунду остановился передохнуть и со значением посмотрел на жену.
Та слушала его, замерев, и прижав руки к груди. При последних словах мужа она буквально переменилась в лице.
— Да, — злорадно подтвердил Годышев, чрезвычайно довольный произведённым эффектом. — Ну вот, собственно, и всё, — через секунду заключил он. — Да, выбрать надо сегодня до 12-ти ночи.
— Как это «выбрать»? — не поняла жена.
— Ну, я тоже спросил, — признался Годышев. — Написать, дескать, или просто имя вслух произнести? Он сказал: не важно! Не надо ничего писать и говорить. Достаточно подумать. Я, мол, у вас в душе прочитаю. Кем из них вы решите пожертвовать.
— Господи Иисусе! — в смертельном ужасе прошептала белая как мел жена. Она вся подалась вперед, ловя каждое слово мужа. — Какой кошмар! И потом что?
— А что «потом»?.. — помялся в нерешительности Годышев. — Потом я его послал… — нехотя выдавил из себя он.
— Куда послал? — непонимающе уставилась на него жена.
— Куда-куда!.. — ворчливо пробурчал Годышев. — Раскудахталась!.. На кудыкину г
— Ты что, дурак!!!??? — пронзительно завизжала взбешенная донельзя женщина. У Годышева даже уши от ее визга заложило. — Его в милицию надо было тащить!!! В милицию!! Немедленно!! Идиот! Послал он его, видите ли! Да тебя самого давно уже надо бы на три буквы послать! А я, дура, всё с тобой мудохаюсь!..
(Годышев в изумлении вытаращил на нее глаза. Ого! Он еще ни разу не слышал, чтобы дражайшая половина так выражалась.)
…Всё чего-то жду! Все эти годы! А чего от тебя, от козла, ждать!? Ни денег, ни… У других мужья хоть мужики нормальные. А этот, прости Господи! «Настроения нет!.. Голова болит!..» Как баба. Только что месячных не хватает. Импотент несчастный!
— Молчи, дура!!! — в ярости заревел и Годышев. — Разоралась тут!! На себя посмотри! Ни рожи, ни кожи. По квартире как какая-то чувындра ходишь! Вся растрепанная, непричесанная… Волосы сальные… «Настроения у меня на нее нет»!.. Да на тебя не то, что настроения, на тебя и смотреть-то тошно!! На тебя и после литра настроение не появится! Разве что глаза завязать! А еще лучше вообще в скафандре. Чтобы до тебя, страхолюдины, не касаться. Ждет она, видите ли, чего-то! Да чего ты можешь ждать, овца?! Кому ты нужна?! Дурища полосатая! Курица говорящая.
Внезапно в голове у Годышева словно что-то щелкнуло, и он вдруг мгновенно успокоился.
