Ваша компьютерная жена в игре — это среднестатистическая женщина, характеристические реакции которой были сформированы на основе многолетних исследований и опросов тысяч и тысяч участников. Как мужчин, так и женщин.
Репрезентативная выборка…
Полились цифры, выкладки, расчеты, статистические данные… «Процент обследуемых… вариабельность поведения… возможные отклонения…»
Штапко слушал всю эту, неторопливо текущую, умную и безупречно выстроенную, логичную, бесстрастную и последовательную речь и начинал постепенно чувствовать себя всего лишь крохотным, ничтожным винтиком какой-то огромной, чудовищной, механической, бездушной машины. Гигантского монстра. Социума.
Маленьким, жалким, ползущим куда-то по своим никчемным делам муравьишкой. В толпе бесчисленных миллионов и миллионов таких же прочих. Ничтожных и жалких. Серой безликой единицей. Просто цифрой статистики. «Процент обследуемых…»
И что бы он ни делал, что бы ни вытворял; как бы ни куролесил и ни изголялся; ни прыгал и ни скакал в меру своих жалких муравьиных возможностей — из жестких и безжалостных рамок этой самой статистики ему не вылезти. Не выпрыгнуть! Хоть на голове стой!
Всё равно всё сразу же объяснят и по полочкам разложат.
Обычное статистическое отклонение. В рамках допустимого. Небольшая естественная флуктуация. Только и всего.
Муравей, стоящий иногда на голове. Ничего интересного. Достаточно распространенный и весьма обычный, в общем-то, тип поведения. Просто кризис среднего возраста. Вон рядом еще миллионы таких же… оригиналов. Пытающихся таким же точно нехитрым образом самоутвердиться и свою индивидуальность проявить.
И не подозревающих даже в своей бесконечной наивности, что и такое их поведение («вариабельность») тоже равнодушной и бесстрастной статистикой давным-давно предусмотрено. Столько-то процентов от общего числа всех взрослых особей. Взрослых муравьев муравейника. И только.
Ах, нет!.. Простите! В этом году их, кажется, на одну тысячную процента больше стало! Это непорядок. Надо, наверное, развлекательные программы по телевизору чаще показывать. Чтобы от глупостей народ отвлечь. Пусть лучше у ящика все сидят. На экран пялятся. Сериалы смотрят.
Корректировку, в общем, надо внести. И всё опять будет нормально.
— Итак, Вы всё поняли?
— Что? — вздрогнул Штапко и с недоумением оглянулся вокруг. Он словно проснулся. — А… ну, да…
— Вот Вам Ваш результат, — мужчина протянул Штапко компьютерную распечатку.
Штапко автоматически опустил глаза.
«Результат сравнения Штапко Б.Е. со среднестатистическим мужчиной.
Совпадение: 99,99 %», — прочитал он.
— А почему мне мои результаты дали, а не жены? — сам не зная зачем, поинтересовался он. Я же, кажется, ее, а не себя проверял? Я-то тут причем?
— Вы — её, она — Вас, — ласково пояснил мужчина. — По этическим соображениям каждому участнику исследования сообщаются только его собственные результаты. Так у нас принято. То есть эти цифры получились на основании ответов и комментариев Вашей жены.
— Понятно, — вяло пробормотал Штапко («По этическим», значит!..), чувствуя себя каким-то полным ничтожеством. Инфузорией. Туфелькой какой-то. Кусочком живой слизи. Говорящей протоплазмой.
— А вот, кстати, и Надежда Федоровна! — еще более ласково промурлыкал мужчина, не отводя глаз от Штапко.
Штапко невольно поежился. Ему вдруг показалось почему-то, что исследование еще не закончилось. Изучение инфузории продолжается. А ну-ка! Если иголочкой туфельку кольнуть?..
Дверь распахнулась, и вошла Надя. Он старалась держаться независимо и невозмутимо, но Штапко сразу же увидел, что и она не в своей тарелке.
Что, дорогая? Тоже девяносто девять целых девяносто девять сотых? — с какой-то даже жалостью подумал он. — «Ах!.. Я это я!.. Я такая особая!.. Никогда не сравнивай меня с другими женщинами!..» «Не сравнивай!..» Сравнивай, не сравнивай, а никуда теперь не денешься. Факты — упрямая вещь. Вот она, цифирька!.. Выше головы не прыгнешь! Среднестатистическая баба. Каких кругом толпы. Просто клон. Различия на уровне тысячных процента. Ну, эта «ах!» скажет, а эта — «ох!». В одной и той же ситуации. Вот и вся «разница». Вся «особость».
Твою мать!! Убивать надо за такие «тесты»!
Штапко угрюмо покосился на мужчину и вдруг увидел, что на губах его играет еле заметная усмешка.
Господи, да он же знает наверняка, что я сейчас думаю! — внезапно с каким-то суеверным ужасом сообразил Штапко. — Я же тоже клон! 99,99 %. Стандартный человек. Стандартная одежда. Стандартные мысли. Стандартные реакции на стандартные обследования. Что я могу нового придумать? То же самое до меня тысячи таких же мудаков наверняка думали! «Твою мать!.. Убивать надо!..» Вот и всё! Чего еще? Все мы один телевизор смотрим и одни газеты читаем. Откуда нам новых мыслей взять?
— Иди, Надя, я сейчас! — Штапко твердо взял жену под руку и не давая ей опомниться и не слушая возражений, быстро вывел ее из комнаты и закрыл дверь.
— Еще один вопрос! — попытался улыбнуться он, глядя в глаза мужчине. Но губы у него дрожали. — Тоже своего рода тест. Что она сейчас мне скажет, когда я отсюда выйду?
