Но надо же мне было хотя бы срок испытательный себе назначить, хотя бы две недели! Нельзя же так вот, сразу, с бухты-барахты, за три дня всё решать! «Любовь с первого взгляда», блин! В моём-то возрасте! Две недели — не такой уж большой срок, если уж на то пошло…
А что поступил с ней так, по-скотски!.. Ну, извинюсь, она поймёт. Объясню, что не мог я иначе!! Не хватило бы у меня сил так её отослать! По-людски. По-человечески. Вот и пришлось, блядь… На рыбалку уехать…
Но почему мне так плохо?! Почему!?.. Я же прав!! Почему!!!???..
— Вадим Евгеньевич! Вадим Евгеньевич!
— А?.. Чего там ещё?.. — Русин с трудом разлепил заплывшие глаза и мутно уставился на стоявшего рядом у стола встревоженного охранника. — Ну?!..
— У нас ЧП!
— Какое ещё «ЧП»!.. — с отвращением пробормотал Русин, ища глазами водку. Смотреть на охранника он не мог. Ему было даже противно рядом с ним находиться. Сразу же лезли воспоминания. Картинки перед глазами вставали… Как тогда, в этом самом зале… Твою мать!!! Что все они будут уволены, он уже решил твёрдо. Вот только протрезвею, и…
— Эта девушка, Алла…
Рука Русина, тянущаяся к бутылке, замерла.
— Ну? — тяжело поднял он глаза на охранника. — Что «эта девушка»?
— С ней несчастный случай произошёл, — охранник сглотнул. — Муж в неё из охотничьего ружья выстрелил. И она в бреду Вас всё время звала. У Вас, Вадим Евгеньевич, теперь неприятности могут быть с органами. На допрос могут дёрнуть. Наш человек предупреждает, чтобы Вы никуда пока отсюда…
— Вызывай вертолёт, — мёртвым голосом перебил его Русин.
— Что? — не понял охранник. — Я говорю…
— Вызывай вертолёт, — монотонно повторил Русин и посмотрел охраннику прямо в глаза. Охранник попятился. — Немедленно! И телефон мне принеси. Живо!
— Не смотри на меня, любимый, — прошептала Аллочка, пытаясь отвернуться. — Я сейчас некрасивая.
Лицо её было всё в синяках. У Русина сердце сжалось от жалости.
— Ты самая красивая девушка на свете, — срывающимся голосом произнёс он, изо всех сил пытаясь справиться с душившими его рыданиями. По лицу его катились слёзы. — Я люблю тебя! Прости меня.
— Ты плачешь, милый? — удивлённо сказала Аллочка. — Не плачь, не надо! И не вини себя ни в чём. Это я во всём виновата. Не надо мне было к тебе приезжать. Просто мне деньги очень нужны были. Деньги! Развестись чтобы… Жить было негде… Деньги… Вот меня бог и наказал… — она заметалась на кровати. У неё начался бред. — Я тебя люблю!.. Люблю… Ты же видишь. Не прогоняй меня!.. Почему?..
Русин, не в силах больше сдерживаться, припал к её руке и, рыдая, стал покрывать её поцелуями.
— Прости меня!.. — задыхаясь, твердил и твердил он. — Прости!.. Прости!..
— Она выживет? — спросил Русин у врача, выходя из палаты.
— Ранение очень тяжёлое… — неопределённо пожал плечами тот.
— Делайте, что угодно! — со всё ещё мокрыми от слёз глазами сказал Русин. — Любые деньги! Любые!!
Аллочка умерла этой же ночью не приходя в сознание.
— Она что-нибудь говорила перед смертью? — поинтересовался Русин у врача. Лицо его словно окаменело.
— Да нет, ничего особенного, — смущённо пробормотал тот, не решаясь взглянуть на Русина. — Обычный бред…
— Всё сжечь!
— Как это «сжечь»?! — в изумлении открыл рот и ошарашенно уставился на Русина охранник.
— Т
Русин постоял немного, глядя на огромную дымящуюся груду углей и обломков, оставшуюся на месте его некогда роскошного дома, и уже повернулся было, чтобы пойти к ждавшему его вертолёту, как что-то вдруг привлекло его внимание. Он подошёл и, не обращая внимания на предостерегающие крики охранников, нагнулся и, обжигаясь, поднял с чёрной и обгоревшей земли какую-то тускло блеснувшую вещицу.
Это было тоненькое дешевенькое колечко. Тёмное, закопчёное, с оплавившимся, непрозрачным камешком.
__________
