Сам он давно уже и неоднократно порывался перейти к решительным действиям, но всякий раз его словно что-то останавливало в самый последний момент. Робость какая-то, ему вообще-то несвойственная.
Н-да… Чёрт знает что, просто! Влюбился я, что ли? — иногда приходило ему в голову. — Веду себя, как последний дурак! Как все влюблённые.
Но он утешал себя мыслью, что, если мужчина и женщина так много времени проводят вместе и наедине, то рано или поздно неизбежное всё равно случится. Надо только подождать, и всё. Не форсировать события. Предоставить им возможность развиваться естественным путём.
И вот!.. "Естественным путём"!.. "Доразвивались"!.. Доумничался!..
— Почему? — дрожащими губами попытался улыбнуться бедный художник. — Чего ты боишься? Я же к тебе даже не пристаю! Сидим, чай пьём просто, болтаем, на картину любуемся…
— Это плохая картина! Дьявольская, — Маша смотрела на Тронева печально и как-то необыкновенно серьёзно. — Я не хочу больше на неё смотреть. Боюсь. Грех есть грех! Нельзя, значит нельзя. А она словно искушает тебя, заманивает, нашептывает: "ничего!.. бывают ситуации, когда оно и можно!.." А это неправильно! Это от дьявола! Сказано в Библии: не мудрствуй лукаво. А это как раз и есть то самое "мудрствование".
— Господи, Машенька!.. — пробормотал совершенно поражённый Тронев, во все глаза глядя на девушку. Он до сих пор и не подозревал в ней такие бездны премудрости. Впрочем, она вообще до этого всё больше молчала… Вот уж действительно: чужая душа — потёмки!
— Мне вообще, когда я долго на неё смотрю, какие-то совершенно чудовищные вещи мерещатся! — горячо продолжала девушка. Глаза её словно остекленели. Грудь высоко вздымалась, дыхание участилось. Видно было, что она глубоко взволнована. — Я даже сказать тебе не могу, какие…
— Какие? — тут же пристал к ней чрезвычайно заинтригованный художник. — Ну, скажи, какие?
— Не могу, — тихо прошептала девушка. Она вся дрожала, как в лихорадке. — Не могу… Этого говорить нельзя.
— Ну, скажи?.. — Тронев аж со стула привскочил от любопытства! — Тебе легче станет. Когда выговоришься. И, в конце концов, я же автор! Этой, как ты говоришь, сатанинской картины. Мне всё про неё нужно знать!
— А ты обещаешь её тогда уничтожить?! Если я скажу? — девушка остановившимся взглядом в упор посмотрела на Тронева. Зрачки её были неестественно-большие. Огромные! Во все глаза.
— Э-э… Машенька… — залопотал захваченный врасплох художник. — Но это же картина! Произведение искусств… Как можно уничтожать картины?.. Это ведь всё равно, что книги жечь…
— Обещаешь? — не слушая ничего, настойчиво повторила девушка.
— А мы будем тогда с тобой иногда встречаться? — неожиданно для себя вдруг тихо спросил Тронев. — Видишь, я не требую ничего. Просто встречаться! Хотя бы время от времени.
— Я не люблю тебя, Боря, — спокойно заметила Маша.
— Всё равно! — с горечью ответил Тронев. — Всё равно… Хотя бы иногда. Ведь, если я её уничтожу, у меня от тебя вообще ничего не останется. Второй такой я уже никогда не нарисую…
— Хорошо, — Маша подошла к Троневу и поцеловала его. — Обещаю. А ты обещаешь?
— Да… — тяжело вздохнув, неохотно произнёс Тронев. — Да… Так, что же ты видела? Что тебе мерещилось?
— Оргии! — девушка опять задрожала. — Содом и Гоморра!.. Чудовищные оргии! — голос её понизился до еле слышного шепота. Казалась, она пугливо озирается по сторонам. — С участием всех: Христа, Дьявола, Богородицы… Мужеложство… Свальный грех… Всё!!
— Алло, Маш!.. Да, привет, это я… Слушай, ну, не могу я сам её уничтожить! Рука просто не поднимается!.. Да, обещал… Поэтому и звоню. Давай встретимся сегодня, я тебе её отдам — и делай с ней, что хочешь! Хорошо?.. Ладно… Ладно, ладно!.. Или лучше вот что! Приезжай ко мне сама и забирай. А то у меня дел сегодня полно. Заказ ещё закончить надо… Во сколько? Ну, во сколько тебе удобно?.. Хорошо, давай в пять. Я всё равно дома сегодня целый день буду… Давай, жду!
Тронев открыл дверь и улыбнулся, увидев на пороге Машу. Маша улыбнулась ему в ответ и шагнула вперёд. В то же мгновенье стоявший у лифта молодой парень рванулся вдруг к девушке и, сильно толкнув её в спину, тоже ворвался вслед за ней в квартиру. Откуда-то сбоку мгновенно выскочили ещё четверо.
Тронев не успел даже ничего понять, как квартира его оказалась заполнена людьми. Пятеро крепких молодых ребят довольно мрачного вида окружали теперь его и Машу.
— Где картина!!?? — заорал один из них в лицо Троневу и, видя, что тот в ответ только недоумённо хлопает глазами, сильно ударил его в живот.
— Та-ам!.. — прохрипел, согнувшись пополам, совершенно ошалевший Тронев, указывая рукой в сторону комнаты и судорожно хватая ртом воздух.
— Быстро, быстро!.. Шевелись! — незваные гости тычками заставили Тронева почти бегом проследовать в комнату. Следом потащили слабо упиравшуюся Машу. Девушка, похоже, тоже находилась пока в шоке и ничего ещё толком не соображала. — Ну, где!?.. Показывай! Живо!
— Вот… — Тронев с трудом ткнул дрожащей рукой на стоявшую у стены картину.
— Ага!.. — все пятеро застыли, уставясь на холст. — Ну что, братья, берём?
