Маша посмотрела на гранату, торопливо схватила картину и опрометью кинулась к двери.
— Ну, всё, пока! — бросил ей Тронев, выпуская девушку из комнаты. — Позвони мне. Не забудь!
— Но ты-то как?! С тобой всё будет нормально?
— Всё-всё! Иди! — Тронев захлопнул дверь и снова прислонился к ней спиной. Постоял немного, потом медленно сполз по двери и сел прямо на пол.
— Ну чего, братья? — насмешливо сказал он. — Расскажите мне пока что-нибудь. Из Святого Писания. Время есть.
Маша расстегнула сумочку и дрожащими руками достала телефон. От волнения она никак не могла вспомнить сразу номер мобильника Тронева. Получилось только с третьей или четвёртой попытки.
— Алло! — закричала она, услышав наконец-то в трубке знакомый голос.
— Да, ну как ты, всё в порядке? — спокойно поинтересовался Тронев.
— Да-да, всё нормально! — захлёбываясь словами, торопливо зачастила Маша.
— Ты где?
— Около метро.
— Никого на улице не было? — голос у Тронева был по-прежнему какой-то неестественно-спокойный.
— Нет, — девушка сглотнула. — А что мне теперь делать? — после паузы спросила она. — Домой ехать? Или здесь тебя ждать?
— Да нет, меня ждать не надо! — засмеялся чему-то Тронев. — Конечно, домой поезжай.
Маше вдруг почему-то стало жутко.
— Но ты мне позвони, обязательно! Когда всё кончится, — жалобно, по-детски попросила она. Она чувствовала себя в чём-то виноватой, только не могла никак понять, в чём.
— Когда всё кончится? — со странной интонацией переспросил Тронев и снова засмеялся. — Конечно, Машенька! Обязательно.
Девушка внезапно всё поняла.
— Не делай этого, — тихо, замирая от страха, прошептала она. — Не надо.
— Они тебя видели, Машенька, — мягко напомнил ей Тронев. — Да и от меня они теперь не отстанут.
— Нет!! — в смертельном ужасе закричала девушка. — Нет!!! Не надо!!
— Жаль всё-таки, что у нас с тобой ничего не получилось, — помолчав, негромко сказал Тронев.
— У нас ещё всё получится!! Я люблю тебя, Боря! Люблю!! Люблю!.. — глотая слёзы, бормотала в трубку Маша. — Люблю…
— Спасибо, милая, — голос у Тронева дрогнул. — Хоть и знаешь, что ложь, а всё равно приятно слышать. "Я состраданье за любовь принять готов!" — шутливо пропел он. — А ведь картина-то пророческая оказалась! — Маше показалось, что он улыбается. — Всё у нас с тобой в точности так и вышло. Женщина пытается спасти мужчину. Помочь ему. Любой ценой. Так, как она может. Чисто по-женски… Спасибо. А теперь прощай. Пора.
— Не-е-ет!!!
В трубке раздался какой-то треск, грохот, и девушка инстинктивно отдёрнула руку. Когда она снова поднесла трубку к уху, там уже никого не было.
"Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети".
"Абонент временно недоступен…"
"Абонент…"
Лишь монотонно снова и снова равнодушно повторял и повторял автомат.
__________
Веничка Штурба сидел, скучал и от нечего делать пялился исподтишка на англичанку. Английский был одним из самых нелюбимых его предметов. Собственно, с некоторых пор, курса этак со второго, у него все предметы были нелюбимыми, но английский — в особенности. Потому, наверное, что там он чувствовал себя совсем уж идиотом. Полным! На остальных предметах всё-таки хоть по-русски говорят, можно хоть вид сделать, что и ты чего-то там понимаешь, но тут уж — увы! Не знаешь слов — всё! Сидишь и только глазами хлопаешь, как чурка. И о чём все вокруг тебя стрекочут — хуй их знает! Мерзкое, надо сказать, ощущение… Короче, английский Веничка не любил.
