− Приезжаем в город. С мигалками, все дела. Подъезжаем к мэрии. На входе менты стоят, не пускают. Выходит этот мэр, беспредельная совершенно рожа, и заявляет: «Значит, так. Пройдёт только Вадим Рольфович». Мы, там: «Да мы депутаты!..» По хую!
Ну, а потом, когда они уже договорились обо всём, всё-таки пропустили и нас и нажрались ещё вместе с нами. Всей мэрией. Ну, и мне помощник этого мэра, кореец какой-то, там, Пак, и говорит, уже пьяный в сосиску: «Всё бы мы выиграли! Нарисовали бы, сколько надо. Хоть сто тыщ!.. Просто два сумасшедших! Шеф ваш плюс Паутов этот со своими вкладчиками. Завтра эти вкладчики тут весь город заполонят! На хуй надо! Не стали уж связываться».
Первое, что сделал Паутов после утверждения Думой…
(Совершенно непонятная и чисто формальная процедура, на которую пришлось, однако же, явиться. Как того требовал регламент. При утверждении необходимо было личное присутствие депутата.
Паутов не раз потом с усмешкой вспоминал это своё «утверждение». Цирк этот. Клоунадку. Как депутаты буквально дрались за место рядом с ним. Так всем хотелось попасть в кадр. Поскольку все камеры всех абсолютно телеканалов были нацелены только на одного человека. Единственного и неповторимого. На Сергея Паутова. Больше никого для СМИ в Государственной Думе Российской Федерации в тот день не существовало.)
…это написал заявление на имя ген. прокурора, на депутатском бланке, что «категорически возражает против проведения в отношении себя любых следственных действий». (Адвокаты посоветовали.)
Второе, назначил
Третье,
После чего открыл, наконец, преспокойно эти пункты-офисы и возобновил работу.
− Сергей Кондратьевич, вот, посмотрите, пожалуйста! − Алексей, официальный помощник депутата Паутова (настоящий, в смысле; который действительно в Думе, в кабинете его сидел и все вопросы там решал), молодой, но очень толковый парнишка лет двадцати с небольшим, порылся в своей папке, достал оттуда какие-то листы и протянул Паутову.
− Что это? − с недоумением пробормотал тот, быстро пробегая их глазами.
− Список.
− «Товарищ Сухов», − автоматически закончил фразу Паутов. Классика, блин!
Алексей вежливо улыбнулся.
− Чего это такое? Какой ещё список?
− Список депутатов, которые просят обменять им подписи.
− Так они чего, тоже играли? Им же, вроде, не по чину? − хмыкнул Паутов.
− Да вся Дума играла! В полном составе. Плюс все их жёны, братья и прочее. Посмотрите список.
− Ого! − присвистнул Паутов, увидев знакомые всей стране фамилии. − Какие люди!
− Да все! − повторил помощник. − Главы фракций, все! Вплоть до коммунистов.
− И чего им надо?
− Обменять по максимальному курсу, − пожал плечами Алексей. − Как обычно.
− А зачем коммунистам деньги? − поинтересовался Паутов. − И почему по максимальному? Они что, все по максимальному покупали?
− Естественно, − помощник снова пожал плечами и дипломатично усмехнулся. − Все в последний день. Вы же понимаете.
− Да чего уж тут не понять! − вздохнул Паутов, возвращая листы.
− У меня копия есть, − заметил помощник.
− Да мне не надо, возьми! − Паутов всучил всё же листы. Взад! Макулатуру тут ещё плодить… − Значится, так. Скажи-ка им вот что. Всем этим думцам. Обменяем! Но не сразу. Ситуация сложная. Поэтому половину сейчас, а половину после голосования.
− Какого голосования? − Алексей удивлённо поднял брови.
− Такого, − Паутов невесело подмигнул. − По лишению меня неприкосновенности. Блядь, звучит-то как! − покачал он головой, невольно ухмыляясь. − Как будто девственности. Лишение. Невинности! Никогда раньше не обращал внимания… − он опять ухмыльнулся. − Ладно. Так, думаешь, Ген. прокуратура утрётся? Не выйдет с представлением? Ещё как выйдет! Вот не снимут с меня неприкосновенность, невинности не лишат, − тогда и вторую половину верну. А то знаю я их!.. Те ещё деятели! Им бы только − лишить. Невинного-то человека.
− Ясно, − помощник убрал списки в папку. − Теперь такой вопрос. Тоже по выплатам. Женщина там одна есть, в канцелярии Думы работает, она тоже с подписями попала. Вот ей бы надо вернуть, Сергей Кондратьевич. Полезная женщина. Обращаться к ней часто приходится.
− Надо − вернём, − зевнул Паутов. − Выясни, что там у неё.
− Я уже всё выяснил, − с готовностью кивнул помощник.
− Ну, и?
− У неё было сто подписей. Покупала она их по тысяче рублей, в самом начале ещё.
− Ну?
− Потом, когда они до ста тысяч добежали, восемьдесят она продала.
− Подожди, − помотал головой Паутов. − Чего-то я не догоняю. Сто подписей по тысяче − сто тысяч, это она потратила. Потом продала восемьдесят по сто тысяч.
− Да.
− Восемьдесят по сто тысяч, это сколько будет?.. Восемь миллионов? Так чем же она ещё недовольна?!
− «Да, − она говорит, − но обещали-то у меня выкупить ВСЕ подписи! Все сто! На двадцать-то меня обманули! Верните мне мои деньги!!!»
