Как правило, всё происходило очень быстро, но иногда затягивалось и длилось и довольно долго. Хоть изредка, но случалось и такое. Сутками, даже неделями. Время в этих снах словно останавливалось или замедлялось. Текло как-то иначе, по-другому. Порой Паутов проводил там целые месяца, видел десятки и сотни людей; но когда просыпался, то всегда оказывалось, что здесь, в этом, реальном, земном мире прошла всего только одна ночь. Хотя, что значит «реальном»? Там, во снах, всё тоже было реальным. Более чем. Сверхреальным! Это был точно такой же мир. Такой же реальный. И такой же точно жёсткий и безжалостный. Да… Иногда люди держались неделями. Но всё равно конец был для всех один. Ничто. ОНО.
Это был своего рода пароль, кодовое слово, залетевшее неизвестно откуда в мозг Паутову и накрепко там засевшее. Словно кто-то его ему шепнул, подсказал. «ОНО». Когда человек окончательно ломался, Паутов всегда невольно произносил его теперь про себя. Всё! ОНО. Это был уже не человек, не личность, не мужчина и не женщина. Это было какое-то безвольное, раздавленное, бесполое существо. Слизь. ОНО.
В ОНО превращались рано или поздно все. Мясорубку не выдерживал никто. Ни один. Никто! ОНО. Это было неизбежно, как смерть. Да это и была, по сути, смерть. Духовная. Духовная смерть. Потеря самого себя. Потеря в себе всего человеческого. Всего того, что, собственно, и отличает человека от животного. Чести, воли, достоинства… Превращение в обычное домашнее животное. В пресмыкающееся. В ОНО!
Так прошла неделя. Паутову, впрочем, казалось, что прошло по крайней мере лет сто, не меньше. Ведь ночи длились у него теперь месяцами. Плюс все эти новые «впечатления». Реки крови, потоки боли, мучений, нечеловеческих страданий, казалось, хлынули ему в душу и затопили её буквально до краёв. Порой ему представлялось, что ещё немного! что если это ещё ну, хоть немного продлится! то он и сам захлебнётся, утонет, растворится в этом безмерном, бездонном и безграничном море мук людских. Безбрежном, волнующемся океане красной, горячей, дымящейся человеческой крови, каждая капля которой — это муки, муки, муки и муки. Чьи-то сломанные жизни, сломанные судьбы… Сломленные воли. Сломленные души! ОНО!! Одно лишь огромное безграничное безликое ОНО.
И вот в том самый момент, когда ему начало явственно уже мерещиться, что всё! что он с ума вот-вот сойдёт, не может человек этого всего выдержать! не может!! не может!!! не может!!!! — в этот самый момент всё и закончилось. Последний кошмар свой он увидел аккурат в ночь перед выборами. После чего − как обрезало.
− Понятно. Ладно, на связи, − Паутов царственно-небрежно бросил трубку и, закинув руки за голову, покачался в кресле. Пытаясь отогнать зарождающиеся в глубине души злые сомнения.
Ну, что? Дело сделано?.. − этаким весёленьким бодрячком вопросил в очередной раз он сам себя. − Везде же!.. − он ещё покачался. − Или всё-таки?.. Да ну! Не может быть! Не решится он на ТАКОЕ. Есть же пределы и беспределу!
Паутов кинул взгляд на часы. Три часа ночи. Почти по всем городам и весям его родного 109-ого Мытищинского округа, где проводились сегодня днём внеочередные выборы в Государственную Думу Российской Федерации, предварительные итоги были уже подведены. И везде он лидировал со значительным перевесом. Не таким, правда, огромным, как хотелось бы и который, казалось, уверенно сулили ему все опросы…
(А действительно ведь! Сулили!.. Так почему же?.. Хуйня какая-то!!.. опросы все эти!.. Может, впрочем, и подтасовки…от отчаяния…)
…но, по крайней мере, очень уверенно лидировал. С трёхкратным почти отрывом. От ближайшего своего преследователя. От Коршакова, естественно, от кого же ещё. Сокол, кстати, так и не прилетел! Позориться. Кинул своего дружка. В бидэ. Когда понял, что кирдык. Дешёвка! Да все они такие! Суки рублёвые.
Н-да… В общем, впору было пить шампанское. Все уже наперебой поздравляли Паутова с победой. Да он и сам в неё поначалу почти что поверил. Да чего там «поначалу»! Ещё час назад верил. Полчаса!
Расслабился, ббблядь!!! Под влиянием убаюкивающих славословий всех этих мудозвонов. Юлия этого, пидора!! Гондона этого! Долбоёба!! Вот как чуяло моё сердце, что нельзя с ним было связываться! Нельзя!! Нельзя связываться с дебилами!!! Глупость заразна! − Паутов в неописуемом волнении крутанулся в своём кресле. Вся его натужная бодрость куда-то вдруг бесследно испарилась. Перспектива спецблока замаячила совершенно отчётливо. Он уже всё понял. И ему хотелось что-то делать! немедленно!! хоть что-то!!! Звонить куда-то, ругаться, орать, нажимать на какие-то невидимые кнопки и рычаги! А не просто сидеть сложа руки. А чего тут сделаешь? На что нажмёшь? Ори, не ори, толку-то. Раньше надо было думать. А теперь всё. Поздняк метаться. Сиди и жди. Приговора. Когда объявят.
И всё ведь было в руках! Так лохануться! Как пацана просто провели. Как мальчишку сопливого! Кинули через хуй легко и изящно… Пока я тут с Коршаковым бодался… Ладно, хватит ныть. Нажмём на рычаги. Самое время!
Он решительно схватил трубку:
