Тут я задумался, ведь так и не рассчитал эквивалентную и справедливую цену. Сохранив текст на дискете, я закрыл Word и включил по привычке Excel для расчётов. Логика ценообразования была такая: нужны деньги на жизнь до конца года, а по подсчётам это 192 000, ещё нужно инвестировать в доллары сумму на год вперёд, минимум 12 000р×12мес=144 000р, значит, минимально нужно просить 336 000. Всё, что сверху, смогу отдать семье. Думаю, за 500 000 можно договориться, это пять миллионов по ценам 2021 года. Не такая и большая цена за уникальную вещь для состоятельного и технически продвинутого человека. Оставалось только такого найти.
Поразмыслив, я вписал цену «600 000 рублей, торг уместен». Оформил покрасивее, проверил орфографию. На объявление так и просились несколько фотографий. Заняться мне всё равно было нечем, и я стал придумывать, как можно было получить фотографию часов без совместимого со старой техникой цифрового фотоаппарата.
Можно было сфотографировать часы на камеру телефона или ноутбука, но не было способа передать изображение в старый компьютер, пусть даже в нужном формате. У меня, конечно, была с собой и флешка, и жесткий диск, но у местных компьютеров не было USB-разъемов — это было серьёзным препятствием. Можно было сфотографировать часы на пленочную «мыльницу», напечатать фотографии в фотоателье, а потом отсканировать на совместимом сканере, но это много лишних действий и посторонних глаз, которые могли заинтересоваться странным гаджетом на фото. Можно было положить сами часы на сканер, но результат наверняка получится крайне странный. Тут меня осенило — надо красиво сфотографировать часы на телефон, хорошенько отфотошопить, а потом отсканировать экран телефона или ноутбука с фотографией. Это и быстро, и безопасно, и хитроумно.
За такими измышлениями и застал меня папа. Я заметил его краем глаза, как только он вошёл. Я спешно собрал свои вещи: наушники, телефон, дискету, конверт, закрыл Excel на компьютере и вышел. В коридоре мы обменялись:
— Ну, как прошло?
— Да нормально, в общем-то. Кабель наш, естественное, заметили, но в легенду поверили. Понятное дело, нашли кучу замечаний, все запротоколировали. Мы обещали исправить. До полной сдачи ещё есть время. Директор Акимыча чуть не уволил за силовую линию, но я заступился и пообещал уволить сварщика. Всё равно он потом не проверит.
— Ну, и что в итоге?
— В итоге директор повёз комиссию в ресторан обмыть это дело, а нам с Акимычем намылил шею.
— Ну, вы-то успеете всё доделать к сроку?
— А куда нам деваться? Этих двух товарищей криворуких уже заставили потолок вскрывать и искать повреждение хоть с лупой. Пока не найдут — домой не уедут. Там ещё пара паршивых моментов есть, надо подумать и посчитать, но вроде всё выполнимо.
— Ну, я со своей стороны могу тебя успокоить. На моей памяти больших эксцессов в этом году у тебя на работе не будет, значит, справитесь.
— И то хорошо.
— Обедать идём, а то уже 16:40?
— Да, давай быстренько, а то столовая в пять закрывается.
В зале мы были одни, не считая восседавшей на своём месте кассирши. Выбора блюд уже не осталось — обедали, чем бог послал. О делах не говорили, опасаясь в этом тихом и гулком помещении быть услышанными кассиршей. Только поверхностно прошлись по ближайшим планам.
— Сейчас мне надо будет проверить и скорректировать список доработок по вагону, — говорил папа, оторвавшись от тарелки рассольника. — Ко мне ребята в кабинет зайдут, думаю на полчаса. Потом, если ничего срочного не случится, можно ехать в Пушкино смотреть квартиру.
