Так я битый час представлял себя этаким Руматой Эсторским[1], сравнение с которым мне показалось уместным и логичным. Я пытаясь вспомнить хоть одно важное событие из жизни страны или планеты, для которого я бы знал точную дату, причину и отправную точку, воздействуя на которую событие можно было бы предотвратить. В мире Стругацких Румата тоже не понимал происходящих вокруг событий, не знал начало цепочек изменений, не смог вовремя предотвратить госпереворот в начале и всё испортил в конце, избрав неверную точку воздействия. Я боялся даже начать извлекать из головы и переносить на физический носитель информацию о будущем, не понимая, как это может повлиять на дальнейшее развитие. Эта ответственность была посерьёзнее моей личной судьбы, а уж к ней-то я применял самые строгие требования безопасности.
Пока я ничего не написал и не рассказал — влияния на реальность нет и моей ответственности тоже. Написать — значит осознанно открыть бутылку с надписью «Джинн», даже если никакого джинна там в реальности и не окажется. Выбор был чрезмерно трудный. Это я только в запале так лихо для себя всё решил, а в реальности, на холодную голову, играть роль бога было страшновато. Вдобавок, как и у Руматы, у меня не было пути назад ни в физическом, ни в метафорическом смысле. Самим своим пребыванием в этом времени я уже наверняка запустил последовательность изменений, стереть которые нельзя было бы даже моим уходом в небытие. Любая неосторожность — потерянный или украденный ноутбук мог оказаться той бабочкой на вершине снежной горы, чей взмах крыла создаст вихрь и сход снежной лавины. Даже я сам, оказавшись в «нужных» руках, под препаратами или пытками мог рассказать такое, о чём сам и думать забыл. Там бы я быстренько вспомнил все нужные события даты.
О чём бы я точно вспомнил, так это о терактах 11 сентября 2001 года. Особенно тот момент, когда я сижу дома и смотрю по телевизору на кухне эту сюрреалистическую трансляцию. Это был реальный шок. Ничего похожего по масштабам никогда не происходило, а тем более, в прямом эфире. Хорошо помню, как после репортажей у меня надолго появилось ощущение беззащитности даже в собственном доме. Снилось, как за домом взрывается ядерный заряд и ещё различные сценарии в таком же духе.
Какие детали про 11 сентября я мог ещё рассказать? Только, что самолётов было угнано несколько, но номеров рейсов я не помню и имён предполагаемых угонщиков тоже. Помню, что только два самолёта полетят в башни Всемирного торгового центра, а нечто непонятное врежется в Пентагон и почему-то само собой обрушится здание № 7, в которое никто не врезался. Могу примерно рассказать, что это послужит предлогом для США вторгнуться без санкций совбеза ООН на территорию Афганистана, но почему именно Афганистана — я тоже уже не вспомню. Почитать со стороны — бред средней руки, не выдерживающий критики. Почему самолёты не сбили, почему им дали долететь до Нью-Йорка и, тем более, Пентагона? Почему обрушились небоскрёбы, которые были рассчитаны на удар самолёта? Как угонщики пронесли на борт оружие? Ну, и так далее.
Ещё бы я вспомнил взрывы жилых домов Буйнакске, Москве и Волгодонске, когда вся страна узнала необычное и страшное слово «гескоген». Вспомнил бы, только без точных дат. Могу сориентировать, что это произошло уже после начала второй Чеченской кампании или, как тогда говорили, «Контртеррористической операции». Так же бытовало альтернативное мнение, что взрывы устроило ФСБ по высочайшему приказу, чтобы оправдать военную кампанию.
Может ли так статься, что моё заявление в ФСБ, пусть даже такое туманное, с описанием терактов станет не предостережением, а, наоборот, идеей? Допустим, что я напишу сейчас для своего конверта предостережение: «Серия крупных терактов силами чеченских сепаратистов со взрывами жилых домов в Москве на Каширке, в Буйнаксе и Волгодонске предположительно 1999–2002 (точно не помню). Взорвут многоэтажки с использованием грузовых автомобилей с большим количеством взрывчатого вещества гексоген. Итогом станут полномасштабные боевые действия на территории Чечни». В ФСБ это, допустим, прочитают и подумают: «О! А это идея! Нам как раз нужен правдоподобный повод, чтобы развязать армейским руки. Смотри, пишет, что это сработает и война начнётся. Ну, что, рискнём?» Вот и получится тогда, что версия о следе ФСБ правдивая, а идею подал я лично. Если же не напишу, то никогда не узнаю, можно ли было их предотвратить вообще.
Я долго думал, сопоставлял риски, перебирал варианты и, в итоге, принял решение. Снова положив руки на неудобную клавиатуру, я написал следующее:
