Херня всё это. Будто я не знаю, как проводится работа с личным составом. Пропаганду придумали задолго до одного немецкого доктора. Местные пейзане всего лишь детишки против матёрого циника из XXI века. Просто пока не было необходимости развивать подобную деятельность. Предпочитаю, чтобы обо мне судили по делам, а не словам. Хотя со временем идеологическая машина заработает на полную мощность. Надо только до конца разобраться в местных реалиях. Такие вещи упускать нельзя. Мой светлый образ должен быть непогрешимым и ослеплять аки солнце.
— Да будет так. В этот раз придётся положиться на твой опыт. Но предупреди остальных, что каждый ответит за свои просчёты, коли они случатся, — не оборачиваясь, отвечаю князю. — Однако надеюсь, ничего плохого не произойдёт. У нас целое войско, а ожидается небольшой набег татар и черкасов. А пока ступай, у тебя дел невпроворот.
Ещё раз обозреваю окрестности и морщусь от прострела в ногах. Устают они даже при верховой езде. Поворачиваюсь к рындам, и ко мне тут же подскакивает Апраксин, помогая слезть с лошади.
— Тащите мой стул, здесь немного посижу, — приказываю родственнику.
Кстати, Федя полностью на моей стороне и осуждает сестрицу. Он же не дурак и всё видит. На нормальную семью наши с Марфой отношения точно непохожи. Тут подбежал Митька Голицын и поставил рядом раскладной стул, накрыв его тканью.
Сажусь и снова обдумываю происходящее. Может, я переборщил с интригой? Лучше разрубить этот гордиев узел до прихода татар? Ведь Барятинский не в курсе, что Черкасский, Ромодановский и ещё несколько вельмож были замечены в шашнях с патриархом. Никто не запрещает боярам видеться с главой церкви. Тем более формально они запустили какой-то проект, помогающий сирым и убогим. Только чую, что это ширма.
Ещё и среди московских стрельцов начали распространяться нехорошие слухи. Мол, царь-батюшка совсем обезумел. Он хочет служилых людей разогнать, лишить всего имущества и перевести в крестьянское сословие. Большая часть воинов на этот бред внимания не обращает. Только слухи хорошо легли на мой приказ отправить стрельцов заниматься хозяйственными работами и строительством. И одному богу известно, что будет в Москве после нашего возвращения. Я ведь ещё увёл с собой лучших людей. Хотя основательно защитил Коломенское, оставив там пару десятков бойцов Дунина и пехотную роту, осваивающую штыки. Ну и артиллерия там есть. Женщинам запрещено выбираться из усадьбы, а въезд в неё строго ограничен. Скорее всего, их не тронут, но лучше подстраховаться.
Поди разберись, недоброжелатели заговор готовят или мятеж? Или они решили подстраховаться со всех сторон? И какое отношение к этому имеет Дума? Может, дело в том, что бояре начали опасаться моих военных игрушек? Ведь три полка верны лично мне. А вот далее всё сложно. Рейтары и засечные полки раскиданы по границе. И реальной силой в столице являются стрельцы. Ещё неизвестно, кого из полковников и сотников других частей заговорщики переманили на свою сторону. Хочется верить, что это чудит моя паранойя. Но я не верю.
— Государь, не готов я к этой должности. Прошу, освободи меня и поставь более достойного человека.
Ничего себе заход! Языков не успел дойти до навеса, где я решил организовать совещание, как попросился в отставку. На улице тепло, даже жарко, поэтому встреча происходит у двух деревьев, где слуги натянули тент от солнца. Заодно никто не подслушает, чтобы было бы возможно, проходи разговор в шатре или избе. Но домов здесь нет, а длинных ушей хватает. Охранники уже устали отгонять излишне навязчивых вельмож, пасущихся около моей ставки. Поэтому пришлось перебраться на полверсты от лагеря, отгородившись заслоном из телег, и расставить караульных.
Сидящему за столом Алексею Лихачёву я доверяю, как и Щукину с Колычёвым. Поэтому в их присутствии можно обсуждать любые вопросы. А вот рындам лучше наши разговоры не слышать. Парни слишком молоды, поэтому могут забыться и сболтнуть лишнего.
— Что, устал считать нарушения и грехи наших доблестных воинов? — произношу с усмешкой, указывая боярину рукой на стул. — Тебе хорошо, записал и сообщил государю. А мне потом решение принимать, как быть с лиходеями.
— Не все нарушители — лиходеи, государь, — быстро ответил Семён. — Многие творят глупости по незнанию. Людям невдомёк про пользу гигиены и кипячения воды. И они просто привыкли работать по старинке, иногда невозможно объяснить преимущества твоих новинок, особенно кормёжки воинов. Даже у тамбовчан и туляков хватает необъяснимых ошибок. Будто народ подзабыл, чему обучался на полигоне, отойдя сотню вёрст от столицы. Только коломенцы и артиллеристы соблюдают все наказы.
