Если бы не дикость и ужас произошедшего, то забавно выглядят утверждения историков, что после Азовских походов Пётр убедился в необходимости реформирования армии. А чего он тогда делал столько лет? Как же многочисленные манёвры, длившиеся месяцами? Неужели нельзя было подготовиться и не класть тысячи людей из-за глупейших ошибок?
Напрашивается единственное объяснение. Никакой власти у царя не было, а все его затеи действительно оказались потешными. Как и люди, окружавшие Петра, проявили свою никчёмную сущность. Разве что Гордон был толковым офицером. А тот же Тиммерман, жидко обделался при штурме турецкой крепости, больше навредив русской армии, чем османам. Какой-то недоделанный фортификатор получается. Первое же столкновение с настоящими трудностями показало слабость окружения будущего императора и его гвардии. В битве при Нарве эти печальные события просто достигли своего логического завершения.
Забавно, но сам Пётр после унизительного поражения шведам и капитуляции наших войск писал, что в сражении принимало участие всего три полка, имеющих боевой опыт, полученный во время осады Азова. То есть четыре года после победы армией никто не занимался.
А виновница столь неадекватного поведения и отсутствия государственного мышления уже взрослого царя, сидит передо мной. Наталье Кирилловне не нужен образованный и деятельный сын. Прошу не путать второе качество с обычной суетливостью, ставшей визитной карточкой первого императора. Мама хотела править сама, наплевав на интересы государства. Даже в этой реальности она сделала всё, чтобы сбить сына с панталыку, внушив ему ложные принципы и настроив против меня. И всё ради власти.
Кстати, а ведь Нарышкина достаточно молодая женщина. Во время Стрелецкого бунта ей было тридцать один, сейчас тридцать восемь. Теоретически можно понять её желание править. При столь сильном характере сложно посвятить оставшиеся годы благотворительности или уйти в монастырь. Умишко только подкачал, не соответствуя уровню амбиций. Ситуация вообще странная. Попроси мачеха какую-то сферу для приложения своих талантов, я бы с радостью позволил ей заняться делом. Зачем интриговать? Вон все сёстры, кроме Евдокии, чем-то увлечены. Пусть часто в ущерб казне. Зато мне спокойней, и радостно за близких. Они ведь не виноваты, что в стране сложились такие глупые законы в отношении царских дочерей. Ситуация больше напоминает мусульманскую страну. Хотя дочки османских султанов спокойно выходят замуж и никого это смущает.
— Довольна? Добилась смерти сына, теперь можно изображать вселенскую скорбь, — нарушаю затянувшееся молчание.
От моих слов Нарышкина выпучила глаза и начала беззвучно открывать рот, став похожей на большую рыбу.
— Да как ты смеешь? — наконец, прошипела царица, явив свой истинный лик, — Убийца! Думаешь, никто не понимает, что это ты убил Петрушу?
Мадам раскраснелась, глаза горят, прямо фурия, а не женщина. Сколько же в ней притворства! Не каждому дано годами изображать бедную овечку.
— А зачем мне убивать брата? Пётр сейчас шестой в списке наследников. У меня два сына. Случись чего со мной и, не дай бог, с Сашей или Володенькой, есть Иван. Он одного мальчика уже родил и не собирается на этом останавливаться. Как и я. Роду Романовых ничего не угрожает. Или мне чего-то неизвестно? — с трудом сдерживая усмешку, смотрю на изумлённую собеседницу, — Так рассказывай, не стесняйся.
Судя по смене цвета с красного на белый, внутри мадам происходит нешуточная борьба. А ещё она испугана, хоть и пытается это скрыть. Я ведь не тронул её, когда карал Петрово-Соловых за нападение на усадьбу Коломенское во время чумного бунта. Весь род извёл, включая некоторых Пронских, Третьяковых и Перовских, но царицу даже на разговор не вызвал. Я уж молчу про арест. Будто так оно и надо. Мы с Башмаковым решили даже окружение вдовствующей царицы оставить в покое. Никуда они от меня не убегут.
— Молчишь? Думаешь, мне неизвестно про твой сговор с родичами Нарышкиных? Мы ведь расследовали, кто напал на мою семью, — от последних слов мачеха дёрнулась, как от удара, — Ты жива только из-за дочери. Не могу я Наталью расстраивать. Она и так из-за смерти Петра переживает. Будто повзрослела разом. А мне это как ножом в сердце. Однако ты не ответила, зачем мне убивать брата? Он вырос человеком бесполезным, благодаря тебе, конечно. Я пытался из него слепить достойного мужа. Но верно говорят — рождённый ползать летать не сможет. У Петруши была возможность прилежно осваивать науки, окончить Шляхетское училище с хорошими отметками, и заняться столь любимым им флотом. Любимчиков у меня нет, поэтому невеждам не место на столь важных участках, как кораблестроение. И что в итоге получилось? Пока я находился в Москве, удавалось держать юнца в узде и направлять по верному пути. В моё отсутствие братца будто подменяли. Расскажешь, кто отвращал его от полезных занятий?
