Понятно, что речь о государственной модели конца XX века. Сейчас никому в голову не придёт избрать штатского предводителем дворянства или председателем земского собрания. Конечно, есть исключения для тех, кто проявил себя на государственной службе. Касательно чиновников, то пока я не ставлю людям препон, более заботясь о качестве и количестве кадров. Но лет через семь придётся вводить новые правила, дабы бюрократия не превратилась в касту. Все эти моменты я начал записывать в завещании. Я не вечен, а преемникам не помешает дельный совет.
— Князь, давай без казуистики. Ты ведь прекрасно понимаешь, что в Литве мне не нужны магнаты, жиды и даже большая часть шляхты. Толку от иноземных чиновников тоже нет. Там такая путаница, что чёрт ногу сломит. Лучше всего ввести войска, выселить ненадёжную публику, назначить временных генерал-губернаторов и сразу ввести наши законы, — поворачиваюсь к Одоевскому и смотрю ему в глаза, — Или ты хотел добавить ещё чего?
А ведь он постарел. Как-то резко сдал, хотя сохранил завидную работоспособность. Наверное, такая генетика. Отец Якова умер в девяносто один год, будучи в здравом уме. Сын оказался похлипче, но для своих шестидесяти семи ещё неплох. Дожить до такого возраста — уже достижение. Только зачем пудрить мне мозги?
— Государь, нельзя путать Литву с Югороссией. Это здесь приходится заселять пустующие степи. А там масса обрабатываемой земли и крестьян. Если ты выгонишь прежних владельцев, то многие русские дворяне зададут вопрос. Почему они не получили новые поместья? — наконец выдавил из себя бывший канцлер.
— Потому что я не даю землю в кормление, Яков. Тебе ли этого не знать? Мы потратили на внедрение новой системы много лет и уйму денег, включая моих личных. Ныне воину не нужно являться на зов вооружённым и приводить с собой людей. Наша армия формируется путём рекрутского набора, а офицеры получают жалование и часть добычи. В казне достаточно денег, дабы прекратить устаревшую традицию. А главное — бояре и дворяне более не имеют права требовать землю. Более не действует договор, когда служилый человек воевал, а крестьянин пахал и его кормил. Нынешнее войско, за исключением конницы и флота в основном состоит из крестьян. Также я приказал забривать в солдаты купеческих, поповских и посадских детей. Освобождение от воинской повинности получили только мастеровые, их ученики и хорошие работники. Зачем ты вообще поднял этот вопрос? У знати просто нет больше права претендовать на новые поместья.
— Прости, государь. Просто пошли разговоры, о которых я обязан донести и попытаться исправить возможные ошибки. Русское общество в последнее время достаточно спокойно. Но именно запрет на крепостное право за засечной чертой и Уралом, а также невозможность использовать собственных крестьян на мануфактурах, изрядно раздражает знать. Если бояре узнают о будущем присоединении Литвы, то захотят получить земли, отобранные у шляхты. Однако при свободном мужике это уже совсем другая история. Ведь придётся договариваться. Может, не стоит отменять крепость на новых землях, когда мы их захватим? Пусть она сохранится лет десять, а лучше двадцать.
Ага. А потом до власти дорвётся какой-нибудь аналог Екатерины II и сольёт все мои достижения в трубу, усилив крепостную зависимость. Наоборот, я планирую освободить как можно больше крестьян. Пусть русский народ снова окажется самым обделённым и массово свободу получат предки белорусов и малороссов. Хотя главным помещиком страны является царь, которому принадлежит более половины крепостных. И они с каждым годом активно освобождаются. В первую очередь это касается желающих переселиться на юг и Сибирь, или стать рабочим на государственных производствах. Будем ускорятся, дабы не начались волнения крестьян, узнавших об освобождении западных соседей.
