Ведущая машина сразу клюнула носом и спикировала, не дотянув до линии окопов, подняв в воздух столб пламени, земли и дыма.
Матвей быстро передёрнул затвор и вложил новый патрон в ружьё. Второй выстрел, уже по ведомому самолёту, он произвёл почти в упор. Пуля разбила фонарь кабины.
Крылья с фашистскими крестами промелькнули над головой красноармейцев. Самолёт вильнул вниз и в сторону, врезавшись в верхушки сосен в двух сотнях метров от дальнего края линии окопов.
— Ну вот, как-то так, — даже не оглянувшись на дело рук своих, флегматично взвалил длинностволку на плечо парагвайский зверобой. — Надеюсь, товарищ старший лейтенант, ваши бойцы тоже не оплошают этой ночью. Окопы противника мы подсветим «зажигалками» и трофейными ракетами. Обстрел вражеских позиций будем производить с флангов, так что по фронту можете бить смело, наших пулями не зацепите. Ещё у меня просьба произвести обмен трофейных немецких «колотушек» на советские лимонки, которыми нам сподручнее бить из парагвайских ручниц.
— В РККА трофейным вооружением не воюют, — скрестив руки на груди, нахмурил брови дотошный комроты.
— Не жмись, старлей, скоро сами партизанами станем, — рассмеявшись, похлопал Гусева по плечу подошедший лейтенант Петренко. — Конечно, если лесной атаман нас в свою разбойную шайку примет.
— Коли под мою руку пойдёте, так милости просим, — улыбнулся партизанский старшина. — Народ меня уже знает, за другим командиром не пойдёт.
— Нас в военном училище партизанить не обучали, — понимая, что суровые местные лесовики не пойдут за городским хлыщом, проворчал Гусев. Он даже был рад спихнуть всю ответственность на парагвайца. Да, честно сказать, за спиной лихого Кадета у старшего лейтенанта было значительно больше шансов сохранить жизнь как свою, так и вверенной ему роты.
Того же мнения были и все рядовые бойцы в роте, которые смотрели на парагвайского казака, словно на былинного богатыря. И дело тут не только в физической силе молодца, а больше в его сверхестественных способностях и воинском искусстве. Ведь ещё недели на войне Кадет не провёл, а уже чуть ли не под полтысячи врагов истребил и собственную роту бойцов с отличным вооружением в строй поставил. За таким лихим старшиной куда как лучше в бой идти, чем за робким бюрократом в лейтенантских погонах.
Командный состав роты тоже восхищался парагвайским самородком, которому впору бы полком командовать, хотя и партизанить у Кадета тоже очень хорошо получалось — ведь помимо удачных боевых действий, он сумел увести за собой в лес весь народ из трёх колхозов.
Ночью Матвей провёл партизан к дальнему броду в стороне от главных позиций, тому, по которому вчера переходили реку немцы. Враг не ждал столь наглой контратаки от окопавшихся бойцов РККА, поэтому даже дозоры у брода не выставил. А вот по тылам противника Матвею пришлось поползать, выискивая и бесшумно вырезая ночные секреты фашистов. Правда, в целях боевой практики отработать парочку часовых уже у самых немецких позиций Кадет всё же доверил своим бойцам с приборами ночного видения.
Матвей уложил одну группу партизан в леске по левому флангу от немцев, а другую по правому. Гранатомётчики и противотанкисты подкрались к стоянке бронемашин с тыла. Миномётная батарея осталась за рекой, за линией советских окопов. Для координации действий Матвей снабдил командиров фланговых групп и артиллеристов переносными рациями, одну оставил для себя. Партизанам на флангах строго приказал не менять позиций и вести огонь только по линии вражеских окопов. Лишь снайперам и гранатомётчикам дозволялось свободно курсировать по тылам противника. «Парагвайцы» Кадета были обряжены в мохнатые маскировочные комбинезоны и уже умели бесшумно передвигаться по тёмному лесу, да и приборы ночного видения имелись у трёх пар.
Партизанская атака началась ближе к концу ночи. Гранатомётчики и противотанкисты первыми подожгли стоящие в тылу бронетранспортёры. Затем осветительные ракеты из трофейных ракетниц залили светом линию немецких окопов. Ручные баллисты метнули по врагу бутылки с зажигательной смесью. Методично начала посылать мины на головы врага партизанская артиллерия. С другого берега бойцы Гусева поддержали ружейным огнём. С обоих флангов ударили пулемёты партизан, вразнобой засверкали вспышки карабинов.
Техника в немецком тылу сразу запылала ярким пламенем, но солдатам в окопах было относительно безопасно — разрывы мин вспыхивали редкими всполохами огня. Если бы командиры из опасения штыковой атаки с флангов не приказывали солдатам отстреливаться, то немцы вообще бы не понесли существенных потерь. А так головы стрелков высовывались над бруствером окопа и методично получали пули от партизанских снайперов.
