Гусеву больше нечего было возразить Кадету, он составил протокол собрания комсостава и проследил, чтобы все командиры подразделений непременно расписались под общим решением военного совета. Матвей покинул расположение роты, а уже через час вернулся назад с сообщением, что все немецкие дозоры ликвидированы и красноармейцам можно по-тихому выбираться из окопов. Провожали их до засадных позиций и расставляли по краю леса «парагвайцы» с приборами ночного видения. Партизан же подвёл к позициям на правом фланге Матвей, а затем отправился к машине с миномётчиками, вставшими на обочине дороги, в километре от линии окопов. С этого места можно было накрыть врага на обоих флангах, а также достать и немецкую артиллерию за рекой. Партизанскую батарею скрывал от вражеского взгляда участок леса на повороте дороги.
Перед самым рассветом, когда не поступило никаких сообщений от передовых дозоров, немцы забеспокоились и выслали разведчиков. Однако и они безмолвно канули в ночную мглу. Соглядатаев на левом фланге вырезал Матвей, а с правого его подстраховали «ночники» с бесшумными парагвайскими ручными баллистами.
Немцы таились до первых лучей света, затем опять попытались осмотреться, выслав разведку вдоль берега. Прокравшись по камышам почти до самых окопов, дозорные с левого фланга не обнаружили никаких препятствий для атаки. В докладе командиру отметили лишь повышенную суету в окопах и то, что в стрелковых ячейках видны лица красноармейцев. Очевидно, что ночные немецкие дозоры были уничтожены, встревожив командование противника. А вот разведчиков на правом фланге немцы так и не дождались — этих партизанский заслон опять перебил железными стрелами из ручных баллист.
Матвей увидел, что враг на правом фланге замешкался с атакой, а вот на левом пошёл всей массой вдоль берега. Матвей решил изменить порядок начала контратаки, дав возможность роте Гусева ударить во фланг противника, когда тот рванётся через открытый участок между прибрежным кустарником и окопами.
Очевидно, выждав до намеченного часа штурма, немцы по левому флангу бросились в атаку на линию окопов. Однако на полпути до цели по бегущим фрицам неожиданно ударили из леса пулемётным и плотным ружейным огнём. Пехотные цепи сразу залегли, но укрыться на открытой прибрежной полосе было совершенно негде. С вражеского берега по линии окопов, пытаясь огнём поддержать атаку, ударили немецкие миномёты, но пустым позициям они не могли нанести никакого урона, лишь заставив десяток суетящихся статистов прекратить метаться по рубежу и залечь на дне окопов.
Матвей заранее навёл миномёты партизан на места расположения вражеских артрасчётов, но в целях сокрытия своей колдовской способности видеть даже надёжно укрытого лесом врага был вынужден позволить немцам дать залп первыми. Зато уж, когда концерт начался, дирижёр показал уровень мастерства. Первые мины партизан ещё только начинали падать по нисходящей траектории на головы немецких артиллеристов, а Кадет уже донастраивал свои инструменты для следующих целей. Двух залпов миномётов хватило, чтобы выбить всю немецкую орудийную прислугу, причём одни мины удивительным образом попадали точно во вражеские миномёты, а другие в боеукладку рядом с ними.
Как только началась стрельба на левом фланге, Матвей дал команду партизанам открыть шквальный огонь по затаившемуся в кустарнике врагу на правом фланге. Рой пуль с грохотом и свистом, словно запущенная на полные обороты металлическая молотилка, принялся крушить ветки кустов и камыша, а заодно и инородные тела, перемалывая всё в древесно-мясной фарш. Десять пулемётов, подкреплённые сотней стволов винтовок и тремя ручными гранатомётами — весьма разрушительная сила. К тому же отчаянные партизаны подкрались вплотную к кустарнику и забросали его ближний край гранатами. А ещё по мелькавшим в зелёном аду серым фигурам без устали отрабатывали, торопливо перезаряжаясь, пять партизанских снайперов. Апокалиптическую картину кары грешников в преисподней завершил подъехавший к краю берега бронетранспортёр, из которого метнули в сухой камыш бутылки с зажигательной смесью.
Огонь под воздействием внезапно налетевшего порыва ветра быстро охватил район дислокации немцев. Казалось, что невидимая сила гонит воздух в центр адской жаровни, закручивая пламя и дым в огромную вращающуюся воронку огненного смерча.
