— Значит, штрафникам приказано изображать атаку по открытой местности, а основной удар планируется нанести где-то в стороне, через лес или заболоченную местность, — догадался о цели самоубийственного штурма Матвей.
— Не изображать, а идти в лобовую атаку, чтобы враг поверил в её серьёзность и подтянул резервы к данному участку, — поморщился Богданов. — Это самый удобный район для наступления, так как по флангам, как ты точно подметил, леса и болота.
— Не переживайте, товарищ полковник, мы выбьем немцев с этой высотки и ещё сумеем связать боем подошедшие резервы, — удивил оптимизмом парагвайский герой. — Только вы уж пообещайте, что всем, кто выживет в этой мясорубке, будет позволено перевестись в казачьи подразделения парагвайских союзников.
— Кто получит ранение в ходе атаки, считается искупившим вину кровью, — напомнил стандартное правило полковник. — Но я обещаю добиться разрешения перевода в войска союзников всех выживших в ходе операции. Медали штрафникам не полагаются, но воинские звания им будут возвращены.
— Не за медали воюем, — с грустью напомнил уже высказанную мысль Матвей.
Богданов подошёл к отчаянному добровольцу и ладонями крепко взял за плечи. Полковник понимал, что особисты хитро загнали парня в ловушку, вынудив вызваться возглавить штрафников. Жаль было терять талантливого офицера, но Богданов осознавал, что политотдел и особисты парагвайцу житья в полку не дадут. Коли выживет в бою, придётся отправить к землякам-казакам. Вот только бы выжил.
— Ты, Матвей, впереди всех дуриком в пекло-то не лезь, — наставлял опытный ветеран. — Позиция командира штрафной роты позади строя, ибо без его надзора бойцы залягут и на штурм укреплений не пойдут. Вражеские снайперы и пулемётчики будут в первую очередь охотиться за командиром. Так что ты, герой, буйную голову-то пригни к земле, от глупой смерти проку нет. Постарайся пошуметь погромче, а когда сил совсем не останется, отводи остатки штрафников назад — никто трусом не посчитает.
— Да ладно, о парагвайских «леших» будут ещё легенды слагать, — отмахнувшись от предостережений, рассмеялся в ответ лихой молодец. — Только, товарищ полковник, разрешите штрафникам идти на штурм вражеских позиций в ночь накануне общего наступления. Моим партизанам сподручнее в потёмках сражаться, бить слепого противника.
— Так ведь приборов ночного видения у вас всего-то несколько штук, — возразил Богданов.
— Зато у немцев их вовсе нет, — щёлкнул пальцами Матвей.
— Но как же в темноте управлять атакующей ротой? — недоумевал полковник.
— У нас в отряде каждый партизан знает свой манёвр, — гордо вскинув подбородок, похвалился командир. — Да и не в дремучем лесу воевать предстоит, а на голом холме. К тому же немец услужливо подсветит ракетами поле боя, особо не заблукаешь. А координацию действий отрядов мы привыкли вести по переносным рациям.
— Прям настоящие парагвайцы, — с завистью признал Богданов. — У казаков в каждом взводе своя рация имеется.
— Вот одолеем вражий укрепрайон и после отправимся к братьям по оружию, — размечтался оптимист. — Вы же обещаете?
— Сделаю всё, что смогу, — похлопал Матвея по плечу полковник. — Жаль, что больше не доведётся вместе воевать.
— До полной победы далеко, ещё повоюем, — крепко пожал ладонь старого боевого товарища Матвей.
— Хотелось бы, — с грустью глянул в глаза герою ветеран. В душе полковник оценивал шансы на столь благостный исход как весьма призрачные.
А вот Матвей нисколько не сомневался в своих силах. Его больше беспокоило сокрытие от посторонних глаз намеченных колдовских дел, потому и решил творить бесчинство под покровом ночи. Особо напрягать штрафников великий чародей не намеревался, но в качестве массовки задействовать их был вынужден. Ещё ему предстояло как-то логично объяснить бойцам роты масштабное проявление демонических сил на поле боя. Свои партизаны уже были привычные к царившей в лесах бесовщине, а вот штрафников из разбитой роты появление Цыганского Барона со свитой зомби могло сильно шокировать. Да и особистов надо бы сбить с толку, представив всё действо словно ловко подготовленный фокус парагвайского шарлатана-иллюзиониста.
После того как спешно проведённый полевой трибунал осудил провинившихся партизан и неблагонадёжных перебежчиков, отправив всех скопом в штрафную роту, Матвей обратился к командиру особого отдела полка, майору Мухину, с неожиданным предложением. Попросил его организовать утечку информации, чтобы немцы узнали о переброске на передовой рубеж особо подготовленного спецподразделения. В составе ударного отряда на прорыв пойдёт команда парагвайских «леших», возглавляемая партизаном по прозвищу Цыганский Барон. А вся канитель с переводом спецназовцев в штрафники устроена якобы для дезориентации противника. Запланирована также буффонада с оживлением мертвецов и организацией психической атаки окровавленных зомби.
