– Я по сей день помню, как присутствовал на церемонии в честь окончания академии – чего у большинства из вас просто не было. Однако опыт, который вы получили на улицах, дал вам куда больше, чем я узнал в учебных классах и на практических занятиях. Говорят, лучшее обучение, которое можно пройти, – в бою. И вы все его прошли.
«Да, только не все выжили», – подумал Доминик.
Он вспомнил полицейских, погибших за последние несколько месяцев. Тех, кто поступил так, как велел им долг, когда над городом нависла опасность. Солдат, морпехов и гражданских… Масштабы страданий и смертей было трудно постичь.
– Лица, которые я вижу перед собой сейчас, – это лица выживших, – сказал Стоун. – Вы отдали все, что у вас было, но все равно готовы отдать больше, и за это наш город бесконечно вам благодарен. Сегодня мы чтим вашу храбрость и смотрим в будущее, в котором жители Лос-Анджелеса готовятся к достойной мирной жизни. Вручение вам жетонов – последний шаг на пути к тому, чтобы стать офицером полиции. И вместе с жетонами вам доверят великую и святую обязанность – служить и защищать.
Он выдержал глубокомысленную паузу и указал рукой за аутфилд, где вдалеке, над строительной площадкой, возвышались краны.
– После роспуска армии и Корпуса морской пехоты вам предстоит стать нашими солдатами в этом послевоенном мире – солдатами нового типа, которые будут защищать новые жилые районы города, опреснительные установки, солнечные фермы и фермы сельскохозяйственные, которые когда-нибудь снова начнут производить пищу для великого штата Калифорния. Вы – будущее этого города, одного из последних крупных городов, оставшихся в Соединенных Штатах.
От этих слов по коже Доминика пробежал холодок.
– Сегодня я буду краток, потому что наша работа начинается прямо сейчас, – сказал Стоун. – Удачи вам! И храни вас Господь. Я буду сражаться вместе с вами в этой битве.
Полицейские встали и захлопали. Стоун ушел, и его место занял другой коп. Он стал вызывать по именам новобранцев, которые подходили к сцене, чтобы получить жетон. Ряды постепенно пустели, и к моменту, когда вызвали Доминика, подмышки его формы потемнели от пота.
Раненая нога при каждом шаге пульсировала болью в тесных ботинках, и рану обжигал пот. Он стиснул зубы, готовый выпрыгнуть из жаркого и плотного шерстяного костюма.
Подошла его очередь, и он услышал:
– Добро пожаловать в полицию, брат.
В третьем ряду на сцене стоял Рей Кларк. Только что получивший повышение до детектива первого класса, он сверкнул безупречной белоснежной улыбкой, явно гордясь собой. Ни он, ни Лось пока не нашли убийц своих родителей, но расследование продолжалось, а теперь они подключились и к поискам Моники.
Доминик шагнул вперед. Шеф Стоун протянул ему руку.
– Доминик Сальваторе, поздравляю, – сказал он.
– Спасибо, сэр.
Они пожали друг другу руки, Доминик взял жетон, прихрамывая спустился со сцены и прошел между опустевшими рядами. Зрители за основной базой вежливо похлопали.
Доминик глубоко вздохнул, почувствовав прилив гордости, которая была похожа на ту, что он испытывал после побед в «Октагоне». Но теперь гордость быстро улетучилась.
Он не заслуживал ничего, кроме мучительного чувства вины за то, что не смог защитить Монику, и пока она не будет найдена, он не позволит себе испытывать гордость.
После церемонии к нему на парковке подошли Камилла и Лось. То, что они были здесь втроем, было настоящим чудом. И каждый из них это понимал.
Доминик считал Лося героем. Его друг спас его самого и Камиллу в здании АВП. Но сам Лось не думал, что совершил что-то особенное.
– Не волнуйся, Дом, – сказал он. – Мы отыщем твою сестру и найдем уродов, которые убили моих родителей. А потом, когда все закончится, уйдем в длинный отпуск.
Камилла поморщилась:
– Ох, я не уверена, что хочу в отпуск с вами, ребята.
Лось рассмеялся, но Доминику было не до смеха.
– Ты от нас не отделаешься, Кам, нравится тебе это или нет, – сказал Лось.
Они шли к автобусам, которые должны были отвезти их в главное здание полиции, когда их окликнули. Доминик обернулся и увидел спешивших к нему отца и мать.
– Я вас догоню, ребята, – сказал Доминик.
– Доминик! – воскликнул Роналдо.
– Пап, мам, что вы здесь делаете? – спросил Доминик.
На мгновение в его колотящемся сердце мелькнула надежда, что они узнали что-то о Монике. Было ли это возможно? Ее нашли?
– Старался успеть до окончания церемонии, – сказал Роналдо. – Прости, что мы все пропустили.
Елена кивнула.
– Прости, – повторила она печально.
Доминик обнял ее, надеясь, что когда-нибудь она простит их с отцом за то, что оставили ее и Монику в школе. Но он не станет винить ее, даже если не простит.
– Все в порядке, я и не ожидал вас увидеть, – сказал Доминик.
Елена отстранилась, и Доминик увидел, что у нее поплыла косметика – знак того, что она плакала, когда они сюда ехали. Ей было плохо, и Доминик не знал, как ей помочь со всем справиться. Большую часть времени она проводила в их новом жилище, предоставленная сама себе и своим мыслям, пока Доминик и Роналдо работали и искали Монику.
