Ему совсем не хотелось быть здесь сейчас. В этот самый момент он мог продолжать искать сестру. Моника была где-то там, на улицах, и сердце Доминика щемило от мысли, что она в опасности.
Прошло почти две недели со дня ее похищения. Бои за город закончились вскоре после этого, банды были разбиты и пустились в бега. Он не знал, где его сестра, не знал, будут ли реорганизованы банды. Зато теперь он был, как никогда, уверен, что быть полицейским – его судьба. Он был рожден бойцом и был чертовски в этом хорош.
Сегодня его окружали тысячи других бойцов. Он сидел в третьем ряду стульев, выставленных на желтой траве «Доджер Стадиум», вместе с новыми сотрудниками полиции Лос-Анджелеса. Среди них были и Камилла, и Лось. Оба еще не вполне оправились от ран, полученных в сражении с F-13. Они сидели в первом ряду, все в бинтах после той адской ночи.
Лось едва не потерял правый глаз. Осколок металла застрял под бровью, и Лось перенес две операции – по удалению шрапнели и по восстановлению сломанного ребра.
Сегодня он впервые после боя, едва не стоившего ему жизни, надел форму.
Многие из новоиспеченных полицейских, окружавших Доминика, были ранены. Сегодня эти бравые ребята сидели в синей форме, ожидая официального зачисления в полицию.
Большинство присутствующих были Доминику незнакомы. Они приехали из многих департаментов округа – после реорганизации все подразделения перешли под флаг полиции Лос-Анджелеса. Теперь все они будут носить одинаковую форму с одинаковой эмблемой и вместе бороться за то, чтобы полностью отбить улицы у бандитов.
Когда все собрались здесь, в воздухе словно разлилась надежда, хотя самому Доминику и не удавалось почувствовать ничего, кроме страха. Он ерзал на стуле, желая поскорее убраться отсюда и вернуться в патрульную машину, чтобы искать Монику.
Он рассеянно смотрел вперед, стараясь унять страх и сопровождавший его гнев.
По краям сцены на ветру развевались флаги Калифорнии и США. Позади них – там, где обрушилась стена за аутфилдом, открывался вид на кратер на стоянке – яркий шрам Второй гражданской войны.
Еще дальше поднимался дым над горами Сан-Габриель. Лесные пожары, еще одна угроза городу, наступали со всех сторон, затемняя небо.
Доминик повернулся к трибунам. Их заполнили родственники, пришедшие поддержать своих близких, но его родителей там не было. Мама горевала дома, а отец снова был на границе.
После того как морпехов расформировали вместе с большинством остальных подразделений, Роналдо решил вступить в департамент шерифа округа Лос-Анджелес. Все время, которое он не посвящал поискам Моники, он отвечал за охрану восточной пограничной стены, боролся с мародерами и помогал беженцам. И сегодня тоже.
Беттис и Зубчик пошли служить вместе с Роналдо, но Маркс решил вступить в должность лейтенанта в полиции города, где также участвовал в поисках Моники.
Доминик заметил на трибунах троих людей, которые могли бы быть его семьей. Мама и дочь махали полицейскому в паре рядов за ним, а отец сидел, с гордостью глядя на сына или дочь.
Но на трибунах сидели не только родственники. По всему стадиону были расставлены снайперы, а между рядами и в проходах – вооруженные патрули. После случившегося в «Голливуд-боул» меры безопасности стали строже. Пролезть стало трудно, как в верблюжью задницу во время песчаной бури, как сказал бы отец Доминика.
Он снова повернулся к сцене, где на мольберте, рядом с флагом полиции Лос-Анджелеса, стоял портрет шефа Даймонда. Последние слова погибшего героя-полицейского сплотили в борьбе против бандитов офицеров и заместителей шерифа, а с ними и простых жителей.
Но именно помощь бывших подразделений повстанцев, таких, как «Пустынные змеи», сыграла решающую роль в разгроме организованных банд, которые убрались обратно в свои норы – как и предсказывал шеф.
Однако борьба не была окончена. Вовсе нет. Некоторые из полицейских, сидевших как на поле, так и на сцене, без сомнения, были продажными. Они и прежде имели дело с бандами и продолжали сотрудничать с их остатками.
В последние дни в департаменте ходили слухи о новых могущественных преступных кланах, и Доминик подозревал, что как раз эти кланы и стояли за похищением Моники и других детей, равно как и за тысячами прочих бесчинств, творившихся в городе.
Мысль об этом наполнила его гневом.
Динамики затрещали, заиграла музыка. Зрители поднялись с мест, когда два десятка полицейских направились к стульям, стоявшим на сцене. Все головы повернулись к шефу Стоуну, который подошел к трибуне. Мэр Беран предпочел его другим претендентам, один из которых должен был заменить шефа Даймонда.
Если бы Доминик мог решать, он бы назначил шефом полиции Маркса. Морпех, которого Дом считал почти родственником, был стойким и выносливым бойцом.
Стоун вышел вперед и оглядел людей на трибунах. Он улыбнулся, и стало видно отсутствие переднего зуба. Он быстро сжал губы, оперся о кафедру и пробасил:
– Сегодня я имею честь приветствовать новых сотрудников полиции Лос-Анджелеса.
Новый шеф снова обвел взглядом зрителей и продолжил:
