«Поступай разумно, будь спокоен», – подумал Антонио, выходя на круговую дорожку.
Шестеро бандитов стояли вдоль бордюра асфальтовой площадки. Стволы держали только двое, но вооружены, конечно, были все.
Но больше всех Антонио беспокоил парень с «Узи»[45]. Он был тощий, с дергаными движениями, что подсказывало: он был наркоманом – явно не из тех, кому следует доверять автоматическое оружие.
– Я сказал открыть гараж, – сказал громила, место которому было в футбольной команде.
– И зачем мне это делать? – ответил Антонио. Он старался казаться как можно выше. – Это частная собственность, и я намерен ее защитить.
Здоровяк взглянул на него и рассмеялся. Остальные тоже загоготали, но умолкли, когда их лидер вылез из машины.
– Ты откуда вообще взялся, нахрен, старик? – спросил великан.
– Он не местный, – ответил лидер и шагнул к Антонио.
Темнокожий, высокий и стройный, с бородкой. В отличие от своих подчиненных, маски он не носил – только солнцезащитные очки.
– Почему я тебя раньше не видел? – спросил он. – В этой части Комптона я знаю почти всех, кто этого достоин. А ты либо человек новый, либо не стоишь того, чтобы тебя знать.
За спиной Антонио встал Кристофер.
– В чем проблема, брат? – прорычал он.
– Я тебе не брат. Можешь называть меня Мышью. – Он снял очки и прищурился. – С кем имею удовольствие познакомиться этим прекрасным утром?
– Антонио Моретти.
– А-а, так ты макаронник, – протянул Мышь. – Я нечасто имел дело с вашими, но у тех, с кем имел, головы на плечах были почти такими же огромными, как и носы.
Антонио вздохнул, успокаиваясь. Он хотел разрядить обстановку, не тратя патронов и не привлекая лишнего внимания, но ему все же хотелось разбить этому чудаку физиономию.
– Я знаю, у тебя на складе есть товар, – сказал Мышь и махнул «Глоком» на дверь. – Это очевидно, раз ты готов его защищать.
– Ты меня не слушаешь, – сказал Антонио. – Я вежливо прошу тебя свалить с моей территории.
Мышь нахмурился и дал знак здоровяку, который, размяв мышцы груди и спины, выступил вперед. Кристофер шагнул навстречу, чтобы преградить путь, отвлекая тупицу, а Антонио поднял «Беретту» и врезал мужчине в висок.
Бандит рухнул, как мешок со льдом, и прежде чем кто-либо из остальных успел прицелиться, Антонио всадил пулю в грудь парню с «Узи». И сразу прицелился в голову Мыши.
– Думаешь, ты крутой, – сказал Антонио. – Но ты и не знаешь, что значит быть крутым.
Раздался еще один выстрел, и Мышь получил пулю между глаз. Он пошатнулся и рухнул на землю.
– Черт, черт! – крикнул один из его людей, прежде чем получить пулю в голову.
Остальные бандиты бросились бежать, но солдаты Моретти вышли на подъездную дорожку с M4 наготове.
Антонио поднял руку, давая им знак не стрелять. И крикнул вслед убегавшим мародерам:
– Не связывайтесь с Моретти, безмозглые крысы!
Кристофер нагнулся над раненым. Тот лежал в позе эмбриона и стонал.
– Не стреляйте в меня, – пробормотал он.
– Что мне сделать с этим придурком? – спросил Кристофер.
Антонио пожал плечами:
– Моретти возьмут его на работу, если он хочет, но ему придется раздобыть новую одежду.
Последний из бандитов забежал за угол и скрылся из виду. Антонио опустил пистолет и взглянул на Мышь. Убогий гангстер никогда не имел дела с настоящими мафиози. Но главари других банд вскоре услышат о семье Моретти.
Пришло время повысить уровень организованной преступности в Лос-Анджелесе.
От звуков воздушной тревоги по коже Доминика побежали мурашки, но на этот раз сирены предупреждали не о приближении истребителей. Бои в городе закончились почти так же быстро, как начались. Все решил флот, присоединившийся к тем, кого президент Эллиот называл повстанцами.
Калифорния вышла из союза. Иллинойс, Нью-Йорк и Колорадо уверенно к этому шли.
Соединенные Штаты рушились, и не только они. Южная Америка, Европа и большая часть Азии впали в анархию на фоне краха мировой экономики. Вооруженные столкновения происходили во всех уголках планеты.
Апокалипсис, казалось, все-таки наступил.
В Лос-Анджелес он пришел под зловещий саундтрек реактивных двигателей, авиабомб, аварийных сирен и выстрелов.
Доминик сидел с сестрой на заднем сиденье «Форда Эксплорера», прижавшись к пассажирской двери, и пытался убедить себя, что все будет хорошо, хотя понимал, что это вряд ли возможно.
– Давай! – сказал Маркс, нажимая на клаксон.
– Невозможно проехать, – посетовал Роналдо. – Все пытаются выбраться.
Маркс раздраженно посмотрел в зеркало заднего вида, затем в боковое зеркало. Роналдо сделал то же самое.
Они были в розыске, и Доминик тоже – после того, что произошло на крыше. Было трудно поверить, что всего несколько месяцев назад он думал о том, как поступить в колледж, сдать экзамены и подготовиться к очередному бою в «Октагоне». А теперь он стал беженцем, пытающимся выехать из постапокалиптического Лос-Анджелеса.
Он думал о Лосе и Камилле, гадал, где они могут быть и все ли с ними в порядке. Боже, он скучал по друзьям. Им даже не удалось попрощаться.
