Друзья обнялись, и Маркс обернулся назад.
– Доминик, ты теперь мужчина. Позаботься об отце, маме и сестре.
Дом крепко пожал Марксу руку – как учил его в детстве отец. Маркс повернулся к Елене, они кивнули друг другу, и он помахал Монике.
– Скоро увидимся, – сказал Маркс. – Берегите себя. Я вас всех очень люблю.
– Мы тоже тебя любим, Зед, – сказала Елена. – Пожалуйста, будь осторожен.
Через мгновение Маркс вышел из «Эксплорера», достал вещи из багажника и побежал к контрольному пункту.
– Доминик, теперь ты штурман, – сказал Роналдо.
Дом растерянно взглянул на отца.
– Возьми дробовик, – объяснил Роналдо, перелезая через консоль и садясь за руль.
Дом потянулся к двери, чтобы выйти, но, коснувшись ручки, вспомнил отцовские наставления по поводу безопасности. Он перебрался на переднее сиденье и пристегнулся. В тот же момент Маркс присоединился к морпехам на перекрестке.
Роналдо провожал друга взглядом, и Доминик видел, что ему хотелось присоединиться к Зеду. Вместе с ним сражаться против АВП и бандитов, но сейчас он должен был позаботиться о близких.
– Все будет хорошо, ребята, – заверил Роналдо, трогаясь с места.
– Куда мы едем, пап? – спросила Моника.
– К тете Лидии в Санта-Фе, – ответила Елена.
Роналдо переглянулся с женой – тень неуверенности была почти незаметной, но Дом с легкостью ее уловил. Ему тоже не нравилась идея ехать в Санта-Фе через Аризону, как бы ни складывались обстоятельства.
– Я отвезу нас в безопасное место, – сказал Роналдо. – Обещаю.
Моника, похоже, расслабилась, вняв его спокойному тону, но Доминика снова кольнула тревога.
Когда они выезжали на проезжую часть, водитель пикапа помахал им рукой.
– Есть еще добрые люди, – сказала Елена. – Не следует об этом забывать.
Небольшой жест доброй воли тут же омрачила очередная драка. На перекрестке остановилась машина, и водитель попытался вывести из нее родных, но пешеходы стали стучать в окна и выкрикивать оскорбления. Его повалили на землю и стали бить ногами.
– Пап, нам нужно что-то сделать, – сказал Доминик.
Роналдо не отрывал взгляда от дороги, а Дом, обернувшись, увидел, что машину окружили. Ему хотелось верить отцу, что все будет хорошо, хотелось верить матери, что в мире еще есть добрые люди, но вид семьи, нуждающейся в помощи, – семьи, на месте которой легко могли оказаться они, – говорил ему о другом.
Ветер насквозь продувал многоэтажный открытый гараж. Черная олимпийка Винни надулась парусом, и он застегнул молнию до самого подбородка. Еще один порыв ветра сорвал бандану.
Винни прикрыл ею нос, но тонкая ткань не защищала от дыма, висевшего над центром Лос-Анджелеса. Темные клубы поднимались над кратером на месте «Стейплс Центра»[46], а на «Доджер-стэдиуме»[47] теперь не было аутфилда[48].
Финансовый район города пострадал больше других. Гранитная облицовка небоскребов осыпалась под ударами крупнокалиберных снарядов и ракет. Бомбы АВП превратили Финансовый центр Банка Америки в груду щебня, арматуры и стекла.
По всему городу завывали сирены аварийных машин.
Потрясенные обитатели лофтов спустились с верх- них этажей, чтобы посмотреть на разрушения. Многие, наконец поняв, что пора убираться прочь из города, несли пожитки на себе или везли на велосипедах.
Сражения между АВП и их противниками переместились из делового центра в другие районы города, дав возможность полиции и прочим правоохранительным органам восстановить относительный порядок.
Судя по тому, что видел Винни, у них это не слишком получалось.
Кристофер фыркнул, осматривая окрестности:
– Ну и бардак!
Винни знал, что отец видел вещи и похуже, но здесь, в американском центре киноиндустрии и развлечений, такая картина действительно шокировала.
– Забей, мы опаздываем, – сказал Желтохвост.
Вдалеке послышались выстрелы, но никто даже не вздрогнул. Эти звуки стали привычными, потому что стычки между АВП и повстанцами, между полицией и бандитами происходили постоянно.
На пустой парковке у гаража было тихо.
– Смотрите в оба, – сказал Кристофер ребятам, охранявшим их машины.
– Не беспокойся, – отозвался Вито с заметным итальянским акцентом, вынимая патроны из патронташа на широкой груди, и заряжая дробовик.
Остальные девять солдат Моретти были в основном наемными бойцами – итальянцем среди них был лишь один. Они выстроились полукругом для того, чтобы охранять четверть миллиона наличными и два чемодана золотых украшений.
Винни все еще не мог поверить, что дядя идет ва-банк, выкупая крупную партию наркотиков у своего колумбийского партнера именно сейчас, когда их клиенты из АВП либо погибли, либо пустились в бега.
Но он верил, что дон Антонио знает, что делает. И зауважал босса еще сильнее после того, как тот рисковал жизнью, чтобы добраться до Анахайма, а потом выступил против мародеров на складе.
«Однажды я тоже стану таким, – думал Винни. – Как дядя и отец».
Кристофер открыл дверь, зашел внутрь и стал подниматься по лестнице. Обычно встречи такого уровня они проводили вместе с Антонио, но сейчас брат остался на складе – с Марко и Лючией.
