Олег вернулся только через неделю, и на следующий день после его приезда Асгерд прислала к старухе-финке гонца, который сообщил, что Радмир может возвратиться в княжью гридницу. Все это время юноша ждал свою спасительницу, но она ни разу больше не появлялась в доме бывшей рабыни. Простившись со старухой, юноша выехал с ее двора.
В княжеских хоромах была необычная суета. Весь маленький воинский городок словно превратился в один большой человеческий муравейник, где каждый выполнял свою задачу, важную и необходимую как ему самому, так и всем окружающим. Дружинники точили мечи, проверяли луки и другое оружие, а также начищали до блеска свои тяжелые шлемы и доспехи. Ржали кони, словно общее возбуждение и азарт передались этим отважным животным, которые, так же как и их хозяева, готовились к боевому походу. Прислуга таскала на спинах мешки и провиант, загружая им возы и телеги, которым предстояло сопровождать готовящееся к большому походу войско. Радмир встретил Сбывоя, который отдавал приказания воинам и отрокам, подгонял суетившихся вокруг слуг.
– А, явился, пропащая головушка. Ну, не буду тебя бранить, хоть и следовало, а лучше скажу тебе, что рад тебя снова видеть, – и матерый рус обнял своего молодого товарища. – Видишь, что у нас тут творится, к походу войско готовится. За городом ополчение новгородское лагерем стоит. Со всех концов вои в Киев спешат – с Ладоги, с Изборска, других городов и земель славянских, тех, что теперь под руку князя нашего встали. На днях воинство выступает, а ты прохлаждаешься где-то.
– Так я же не по своей воле, я же…
– Да ладно, шучу я, понимаю, что в беду попал, сочувствую. Только теперь, думаю, князь-то тебя прикроет. Не принято у нашего вождя свою гридь в беде бросать. Влетит тебе, конечно, зато жив остался да в кабалу вечную не попал. Виру-то за боярина убиенного, ох, большую назначить могли, век не расплатишься, а нечем платить, так и в неволю попасть можно. Ну ладно, ступай. Вон тебя в гриднице Горик со Свенельдом дожидаются, – произнеся эту речь, Сбывой продолжил руководить сборами.
Радмир поднялся на крыльцо и вошел в гридницу.
В конце длинного коридора он нашел ожидавших его Горика и юного Свенельда. На этот раз брат Асгерд был без своих привычных охранников.
– Наконец-то, явился, – стоявший у красного окна 41Горик был непривычно суров. – Ну, здравствуй, друже, рады мы видеть тебя с головой на плечах, а не с обрубком.
– Приветствую тебя, Горик, и тебе, боярин, желаю здравия, – обращаясь к обоим воинам, произнес Радмир и покорно склонил голову.
Сидящий на широкой скамье Свенельд только кивнул головой в ответ.
– Ну что, поведаешь нам, товарищам твоим, где ты бегал, пропадал столько времени, и почему головушка твоя нынче к полу опущена? Вижу, не слишком торопишься рассказать, что натворить успел, – продолжал корить парня суровый рус.
– А чего ж не рассказать, – Радмиру начало надоедать то, что его отчитывают, как мальчишку.
Привычная гордыня начинала брать свое.
– Мне стыдиться нечего: боярин Горемысл на меня сам с саблей кинулся, после того как оскорбил и меня, и сестру боярина Свенельда, – указав на сидящего подростка, произнес с запалом Радмир. – В доме боярском я не по своей воле оказался, а по повелению Сбывоя, старшего нашего. Гонцом он меня туда направил, послание боярину передать.
– Вот именно, что послание передать, а не глазки боярыне строить да голову кружить, да еще шеи знатным мужам киевским сворачивать, как тем гусям, – Горик почти кричал.
– Так я… – попытался возразить парень, но Горик его перебил.
– Хватит, не для того я тебя искусству воинскому учил, чтобы ты бояр княжьих губил. Князь наш милостив, он тебя перед тиунами городскими обелил, не сам князь, конечно, а мы, люди его. Видаков нашли, которые подтвердили, что боярин на тебя первый с оружием кинулся. А ты, дескать, его не бил, а он сам оступился, – голос руса чуть потеплел. – Так что тебе не только жизнь спасли, а еще и от виры тебя избавили, которую ты бы всю жизнь свою выплачивал.
– Прими благодарность мою за то, Горик, век тебе благодарен за все, что ты для меня сделал, – сказал Радмир, прервав речь руса.
– Ладно, чего уж, ты вместо благодарности теперь проявить себя в делах наших воинских должен будешь. Видишь, какие теперь дела творятся. Послезавтра в поход выступаем, так что на сборы у тебя только день.
Радмир словно расцвел при этих словах подобревшего варяга.
– А про сестру Свенельдову забудь. Она тебя спасла, так что ты имени ее славного порочить не должен. Не ровня ты ей и не спорь, – Горик взмахом руки остановил попытавшегося возразить парня. – Вот и боярин, Свенельд, тебе тоже скажет.
Молодой свей поднялся со своего места.
