– Почти вся любовная лирика Востока – это метафора. Духовных исканий. Возлюбленный – это Бог. И все перипетии духовного пути имеют соответствующие, скажем так, романтические аналогии. Но для тебя это – пустой звук. Насколько я понимаю…
– Ну, если так…
– Нам пора выходить.
И точно – приехали.
====== Глава 44. Разобрать или разобраться ======
Роман подошёл к изготовлению десерта для Бергера со всей ответственностью, но и с некоторой долей иронии, которая выразилась в едва заметном глазу излишестве и вычурности: разноцветные шарики мороженого он полил сиропом, сверху посыпал тёртым шоколадом и всё это украсил ягодами вишни и листиками мяты. Бергер, когда увидел всё это великолепие, просто покатился со смеху.
– Похоже на подношение для божества! Спасибо, Рома! – сердечно поблагодарил он, откладывая в сторону своё чтение.
Ну конечно, он тут времени даром не терял. Выудил откуда-то «Священную Книгу Тота» и с интересом её изучал. Устроился он почему-то на кровати: сел по-турецки, обложился книгами – в общем, за какие-нибудь десять минут полностью в романовых апартаментах обжился. Причём так ненавязчиво, что у хозяина комнаты это в общем-то не вызвало никакого протеста.
– Извини, в кресле твоём мне стало как-то нехорошо, – всё-таки счёл нужным объясниться он. – Такое ощущение было, будто кол в сердце воткнули. Еле отдышался.
Роман предпочёл это никак не комментировать, но настроение сразу испортилось. Кирилл искоса взглянул на него, но тоже больше ничего не добавил. Ну, и слава Богу! Роман с чашкой кофе уселся на другой конец кровати, удобно устроил под локоть подушку и погрузился в меланхолическую задумчивость.
– Я вижу, что ты часто так по ночам сидишь. А кофе пьёшь чёрный и без сахара. Б-р-р, – поёжился Кирилл.
– Бергер, а почему я про тебя ничего не вижу? – вдруг зло спросил Роман. – И не надо отвечать: «А я откуда знаю?».
– Ром, но я, правда, не знаю! Ты – это ты, а я – это я. Вот и всё.
– Нет, дорогой, не всё. Давай, по порядку. Вот, был ты маленьким мальчиком… и?
– Что – и?
– Рассказывай, давай. Выкладывай о себе всю подноготную! И только попробуй что-нибудь утаить – я сразу замечу! – раздражение Романа всё нарастало.
– Но я так не могу – это слишком личное… – напрягся Кирилл.
– Забудь. Нет в твоей жизни больше ничего личного, – жёстко приказал Роман. Он затаил дыхание и сосредоточился.
– С какой это стати?
– С такой. Я так сказал. Рассказывай.
Кирилл открыл было рот, чтобы возразить, но почему-то не стал, а вздохнул и уже послушно собрался «выкладывать о себе всю подноготную», но вдруг замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, потом потряс головой и неуверенно засмеялся:
– Фу-у, у тебя почти получилось, Шойфет! – он посмотрел на Романа с опаской. – Ты меня почти что заставил… А я-то попался, как дурак! Знаешь что, я, пожалуй, пойду…
– Сидеть. – Роман разве что не искрился от злости. Подумать только – сорвалось! Первый раз ему удалось так плотно подобраться к этому вечно ускользающему умнику и – сорвалось! Он вскочил на ноги, отставляя чашку на прикроватную тумбочку, и посмотрел на несчастного Бергера так, что стало понятно – выйти ему отсюда просто так не удастся.
– Тише, Рома, тише. Успокойся. Я никуда не ухожу, – мягко согласился Кирилл, покорно поднимая руки.
– Конечно, не уходишь. Потому что я тебя не отпускаю, – с яростью заявил Роман. – Ты без вариантов мне всё расскажешь. Мне надоело бродить на ощупь в тумане, который ты постоянно вокруг себя напускаешь! Я тебя на винтики разберу, – зловеще пообещал он. – Не выношу, знаешь ли, неясности…
– Ну, тогда у тебя будут большие проблемы, – попробовал пошутить Кирилл. – Потому что есть вещи…
– Хватит!!! – заорал Роман так, что Бергер вздрогнул. – Хватит мне зубы заговаривать!!! В этот раз тебе не удастся отвертеться!
Бергер поморщился:
– Ром, тебе кофе пить нельзя. И вообще ничего тонизирующего. Только воду. Ты такой… возбудимый…
– Я сказал, хватит!!! – Роман забрал у Бергера креманку из-под мороженого и швырнул ее на стол. – Отвечать будешь только на мои вопросы. – Он подвинул к себе стул и уселся на него верхом прямо напротив Бергера. – И в глаза мне смотри!..
Бергер усмехнулся:
– В глаза? Ну, ты сам попросил…
Николай Николаевич сидел под деревом, опираясь спиной о его мощный ствол. Глаза у него были синие-синие, как у Бергера. Наверное потому, что в них отражалось небо. Ветер перебирал его седые волосы и упавшие на лоб пряди делали его похожим на мальчишку. В его сухощавой фигуре была такая лёгкость, что никого не удивило бы, если бы он сейчас вскочил и прошёлся бы колесом. Он с улыбкой наблюдал, как Роман пытается сфокусироваться и вспомнить кто он и откуда.
– Эй-эй! Не уплывай! – добродушно усмехнулся Аверин. – Ты сказал, что не любишь неясности. Это замечательно. Но ясность достигается расширением и просветлением сознания. А ты ничего не делаешь для этого.
Романа это высказывание так задело, что внутри сразу что-то щёлкнуло, и он в один миг словно протрезвел.
