– Кажется, я зря позволил тебе… – Бергер покрутил рукой вокруг головы. – Похоже, всё вернулось. В общем, я снова его слышу, – тут глаза Кирилла из голубых вдруг сделались чёрными – так расширились его зрачки. – Ты только не оборачивайся, – через силу прошептал он. Но Роман, конечно же, сразу дёрнулся и взглянул туда, куда с таким ужасом уставился Кирилл.
В самом тёмном углу прихожей стоял мужчина в чёрном бархатном камзоле. Длинный плащ искусно задрапирован на левом плече. Из-под плаща выглядывают высокие, отделанные кружевом манжеты. Высокомерное лицо в обрамлении вьющихся чёрных волос, небольшая бородка, сверкающие тёмные глаза. Он властным жестом поднимает руку с зажатыми в ней перчатками и что-то нетерпеливо говорит Кириллу.
– Это что-то новенькое, – шепчет Бергер и начинает тихонько истерично смеяться. – Он требует, чтобы я принёс ему какую-то там соль и обозвал меня безмозглым мальчишкой. – Кирилл глубоко вздохнул и расслабился. – Ну, хоть не заливает меня слезами, – глаза его счастливо блеснули. – Можешь познакомиться с моим персональным кошмаром, Рома.
Незнакомец в это время смерил Кирилла надменным взглядом, резко повернулся, взмахнув плащом, и исчез, как будто скрылся за невидимой дверью.
Роман, который привык лицезреть и не такое, повернулся к Бергеру и, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно, спросил:
– Ну, и что в нём такого страшного?
– Теперь ничего, – с облегчением выдохнул Кирилл, прислоняясь к шкафу. И блаженно улыбнулся в ответ. – Странно. Я его почти люблю, – задумчиво пробормотал он.
Роман почему-то обиделся, хотя ему незнакомец тоже показался странно притягательным:
– Да ты всех любишь!
Кирилл только хмыкнул.
– И, кстати, почему ты решил, что это из-за меня он вернулся?
– Ну, это всегда так бывает. На тебе столько информации грязной. Я тебя пустил, а ты за собой всю эту грязь притащил. Хорошо, чего похуже не привязалось. И о чём я только думал? – Бергер поёжился. – Если ночью всё начнётся по новой, мне придётся сказать Николаю Николаевичу…
– Оставайся.
– Чего?
– Оставайся у меня ночевать, – терпеливо растолковал Роман.
– Мама не разрешит, – неохотно протянул Кирилл. – Да и зачем?
– Как, зачем? Мамочка что ли тебе поможет, если ты ночью начнёшь рыдать от ужаса? Да она поседеет, когда увидит тебя в таком состоянии!
– Не преувеличивай, – нахмурился Бергер, но задумался. – А ты чем поможешь?
– Ну, во-первых, я не испугаюсь. Ко мне по ночам не невинные фантомы обычно приходят, а вполне реальные покойники, или что похуже, как ты изволил выразиться. А во-вторых, я с тобой церемониться не стану: за шиворот и головой под холодную воду. Ты у меня живо в норму придёшь!
– Заманчивая перспектива, – уныло протянул Кирилл. – Ладно. Где телефон?
Испытывать романово терпение Бергер начал практически сразу. Во-первых, он категорически запретил ему пить на ночь кофе. Любовно погладив обретённый на кухне пучок свежей мелиссы, который не так давно послужил Роману для украшения мороженного, он заявил, что не задержится в его доме ни секунды, если Роман посмеет отказаться от чая с этим чудесным по своим свойствам растением. Пришлось подчиниться.
Во-вторых, Бергер вытащил из Романовых тайников все бережно хранимые им от чужих глаз книги и небрежно свалил их на полу.
– Так. Это я посмотрю, – бормотал он, подвигая к себе внушительную стопку фолиантов. – Это я вообще бы сжёг, – он брезгливо ткнул пальцем в кучу книг, сгрудившуюся в отдалении. – А это можешь обратно убирать, – и он небрежно подтолкнул в сторону ошалевшего одноклассника неустойчиво-высокую «башню» из пыльных томов (и как она не рухнула?).
Роман и здесь сдержался и терпеливо принялся рассовывать книги по местам, периодически спотыкаясь о Бергера, устроившегося со своим чтением на ковре прямо посередине комнаты. Но он не смог скрыть своего недовольства, когда ближе к полуночи Бергер вдруг заявил, что не ляжет спать в соседней комнате, и Роману, который к тому времени уже усиленно зевал и с трудом держал открытыми слипающиеся глаза (чудеса! – неужели это мята так волшебно на него подействовала?), пришлось тащить из гостиной застревающее в дверях раскладное кресло-кровать, чертыхаясь, разбираться с этим чудом инженерной мысли, а потом ещё помогать Бергеру устилать постель, потому что в одиночку справиться с пододеяльником этот ботаник никак не мог!
