– Если узнает, – весело сказал Роман, подвигая стул и садясь на него верхом. – А теперь, мой друг, – нежно промурлыкал он, – открываем глазки…
====== Глава 46. Разговор ======
В первую очередь Романа поразило, до какой невероятной степени искренним, бескорыстным и бесконечно готовым помочь оказался Бергер в самой глубине своего существа. Это Романа настолько потрясло, что он чуть было не отправился и дальше исследовать этот уникальный феномен под названием «Кирилл Бергер». Но вовремя остановился, здраво рассудив, что глупо будет обмануть доверие трепетного ботаника именно тогда, когда он наверняка этого ждёт. Сначала надо его приручить. А уж потом обманывать.
Честность Бергера превосходила, с точки зрения Романа, всякое воображение. Когда он говорил, что волновался за Романа так, что ему кусок в горло не лез, он ничуть не преувеличивал. Роман не поверил, а зря. Кирилл, действительно, смотрел на старца, будто сквозь туман и никак не мог сосредоточиться на том, что тот ему предлагал, пока не услышал от него заверений, что Роману ничто не грозит. Переживать так за другого человека! Крайняя расточительность!
– Я знаю, что тебя беспокоит, – звучал в сознании Бергера уже знакомый Роману спокойный тихий голос старца. – Не терзай себя – ты поступил правильно. Без тебя твой друг не смог бы сюда попасть. И найти то, за чем пришёл. Ты ведь знаешь, что он ищет Ключ?
«Конечно же он не знает! Отстань от бедного мальчика!»
А старик ещё и усмехается:
– Он тебе не сказал? Ну, конечно: он король, ты – пешка. Нелегко ему придётся, когда всё переменится…
«С чего бы это?»
– Я знаю, что мы связаны нашим прошлым, – нерешительно начинает Кирилл, и Роман, которому сейчас благодаря доброй воле наивного приятеля ясно видны его подлинные чувства, становится неловко от того, что он понимает: Бергер искренне боится спросить лишнее! – Я помню, но не всё…
«Боже мой, какая бессмысленная скромность!»
– И хорошо. Сейчас кроме лишних страданий эти воспоминания ничего тебе не принесут. Достаточно того, что твоя душа помнит.
– Я знаю, да... У меня всегда за него душа болит. Мне иногда кажется, что я бы за него даже умер, – почти шепчет Кирилл. И Роман чувствует, как у Бергера перехватывает дыхание.
Вот это сюрприз! От осознания того, что услышанное сейчас – чистейшая правда, Роману стало сильно не по себе. «Бергер, подлец, только не вздумай прослезиться! А то ведь я тоже… не сдержусь и растеряю последние остатки самоуважения. Как же я буду после этого тебя ненавидеть!».
– Ты уже сделал это один раз, – спокойно отвечает старец, и Романа словно обожгло изнутри: «Как это понимать?!». – Предоставь ему возможность теперь самому пройти этот Путь. Ты уже сделал всё, что мог. Благодаря тебе, он изменил первоначальное намерение Карты и сделал тебя Ключом своей силы.
«Господи, Бергер, сколько у тебя ещё тузов в рукаве?!»
– Он не захочет идти по Пути. – По щекам Бергера вдруг скатываются крупные слёзы. Старец садится рядом, притягивает Кирилла к себе и тот порывисто прячет лицо у него на груди.
Роману приходится наблюдать, как Кирилл молча давится слезами, а старец гладит его по волосам. От этой сцены Роман внутренне корчится, как червяк, насаженный на крючок.
– Помни, что он сам придумал рисунок Карты. Он знает себя лучше, чем ты. Если он не захочет вступить на Путь, он не получит назад свою силу. Ему придётся изменить себя. Ради желанного приза он заставит себя пройти весь этот путь шаг за шагом, постепенно приближаясь по спирали к центру. В этом случае его дар уже не сможет его погубить. Ему придётся сделать выбор. И он заранее знал, что именно выберет. Так что не плачь.
– Но он ничего не помнит, – всхлипывает Кирилл.
– Зато ты прекрасно осознаёшь свою задачу. И ты поможешь ему вспомнить. Это заставит его принять собственный вызов. Только ему надо поторопиться. Потому что у него может не хватить времени. Судьба толкает его к повторению прежней ситуации, только теперь он в ней – жертва.
Роман был настолько обескуражен этой информацией, что побоялся даже начать её обдумывать, так что она просто тихо проскользнула мимо его рассудка, не всколыхнув даже незначительной ряби на зеркально гладкой поверхности его сознания.
– Но ведь этого можно избежать! Правда?! – требовательно воззрился на старца Бергер.
Тот усмехнулся – столько пыла, столько наивной страсти было в этом вопросе:
– Предоставь его самому себе. Это его битва.
Роман почувствовал, как резануло Бергера острое ощущение бессилия.
– Но какой же тогда смысл в моей нынешней жизни?! – с тоской воскликнул он.
– Твоя жизнь тебе не принадлежит. Тебе незачем было возвращаться. Ты добровольно принял эту ношу, поэтому твой вопрос звучит в высшей степени малодушно, – без намёка на сочувствие ответил на это старец.
«Эй, полегче! Если ты опять доведёшь его сейчас до слёз, я за себя не отвечаю!».
Но Кирилл на удивление спокойно принял этот упрёк и не сказал в ответ вообще ничего.
– Всё должно было произойти иначе? Да? – вместо этого спросил он.
