====== Глава 50. Сколько лет, сколько... ======
– Ру-уди-и…
Хм… Похоже, это сон. Знакомый голос слишком строго и даже требовательно, без привычного веселья, вытягивает его на поверхность незнакомой реальности: вокруг тихо пищат и мигают непонятные приборы, и боль такая, что невозможно вздохнуть…
– Руди, хватит упрямиться. На меня посмотри!..
Перед удивлённо распахнутыми глазами возникает лицо, которое нельзя спутать ни с каким другим. И немного безумные глаза такие… как вишни… влажно блестят совсем близко.
– Да, это я. И я с бородой. Спасибо, я знаю, что мне идёт. Да не дёргайся ты! У тебя два ребра сломано!
– Кис…
– Вообще-то – Евгений Алексеевич, но тебе, так и быть, я разрешаю подзывать меня, как домашнего питомца. Цени мою доброту.
– Где…
– В реанимации. Ты забыл, что я высококвалифицированный реаниматолог? Представляешь, я только месяц назад перевёлся в эту больницу, а тут такая потрясающая встреча! Ты лучше расскажи, как ты до инфаркта докатился… Эй! Отвечать не обязательно! Это был риторический вопрос!
– Мальчик…
– Всё в порядке с твоим мальчиком! Ну, почти… Сотрясение мозга, гематомы, вывих челюсти, по-моему… Он, кстати, уже приходил тебя навестить – из палаты сбежал, представляешь?! – и много интересного мне поведал… Что это мы так нахмурились? Не парься. Никаких новых компрометирующих твою блистательную персону фактов он мне не добавил. Просто честно признался, что стал невольной причиной дорожно-транспортного происшествия. Поскольку именно из-за его решительных действий ты потерял сознание за рулём. Не начинай! У меня от твоего занудства аж скулы сводит. Я и сам прекрасно знаю, как аккуратно ты водишь, и что по твоей вине никогда бы ничего подобного не случилось. Кстати, было приятно, что мальчик меня узнал. Оказывается, ты всё-таки обо мне помнишь… Да! Тут ещё один мальчик прибегал – злой, как чёрт. Всё убить тебя порывался. (С ним я тоже заочно оказался знаком). Но я резонно ему заметил, что в бессознательном состоянии ты вряд ли получишь удовольствие от процесса. Договорились, что сначала я тебя на ноги поставлю, а потом уже он будет тебя убивать.
– Телефон…
– Обойдёшься. И кому это ты собрался звонить? Секретарше что ли своей? Так я её уже оповестил. На визитке был номер. Я, честно говоря, думал, что ты на работу ехал, вот и решил предупредить… И потом, я же знаю, что у тебя больше нет никого… Приходила, плакала тут в уголочке. Я ей валерьянки накапал и домой отправил… Ну всё! Хватит болтать! Пора заняться твоим лечением. И запомни: ещё хоть один звук, и я заклею тебе рот пластырем! Ферштейн? Ну вот и отлично!..
====== Глава 51. Дом, в котором... ======
– Ну что, ты убедился, что он спит? – устало спросил Аверин.
Роман мрачно смотрел на ангельскую физиономию мирно спящего Бергера и не знал, плакать ему или смеяться. Взгляд его остановился на огромном кровоподтёке, который красовался на шее Кирилла.
– Это от ремня безопасности, – пояснил Николай Николаевич. – Под одеждой не видно, а так он целиком отпечатался. Жуткое зрелище – можешь мне поверить. Зато рёбра целы…
Роман глотнул ртом воздух, чувствуя себя невыносимо жалким, сентиментальным идиотом, который – не первый уже раз за этот день! – готов разрыдаться в присутствии свидетелей.
– Ба! Шойфет! – раздался за их спинами низкий бархатный голос Радзинского. – А что это мы так расклеились? Губы белые, руки дрожат… Нет, голубчик, так не пойдёт. Коль, я заберу этого страдальца? – шепнул он, наклоняясь к Николаю Николаевичу через плечо.
– Буду очень тебе благодарен, Викентий, – усмехнулся Аверин, бережно отводя в сторону свесившиеся ему на лицо длинные волосы Радзинского. – И денька хотя бы три из дома его не выпускай, ладно?
– Как скажешь, Николенька! – как-то хищно хмыкнул Радзинский. – Три, так три…
Он развернул к себе Романа, хлопнул перед его лицом в ладоши, отчего между ними словно взорвался фейерверк. Пока Роман без единой мысли в голове наблюдал, как перед глазами кружатся и опадают разноцветные ленты серпантина, Радзинский ловко поймал три розовых ленточки, молниеносно заплёл их в косичку, придерживая кончики зубами, и осторожно повязал эту верёвочку вокруг головы Романа. Потом успел подхватить ещё одну, неуловимыми движениями пальцев придал ей форму цветка, и аккуратно прижал раскрытой ладонью к его груди – как раз напротив сердца.
– Гламурненько, – хохотнул он, любуясь плодами своих трудов. Аверин, схватившись за его рубашку, тихо загибался от смеха рядом.
– Чего?! – не выдержал Роман, переводя с одного на другого непонимающий взгляд.
– Да отлично всё! Не паникуй! – Радзинский провёл рукой у него над головой, скрывая следы своего творчества. – Всё просто супер, Ромашка! Жизнь прекрасна! Так, Николаша?
