— Да на какой режим?! — подпрыгнул Брок и заметался по офису. — Какие долги? Какая дешевка?! — Сыщик подбежал к столу, за которым сидел и хлопал глазами самозванный сотрудник. Ткнул в плоский прямоугольник монитора: — Это дешевка? Еще пару-тройку лет назад знаешь сколько это стоило?! А я поменял, хотя и старый был еще вполне. Но мне здоровье сотрудников дороже! — На самом деле уши о новом мониторе ему прожужжала Сашенька, но об этом Брок промолчал. — Я ж не виноват, что они дешевеют так быстро. А компьютер? — Сыщик нырнул под стол, где стоял системный блок. — Ты не смотри на корпус, — с него, как говорится, не воду пить, — ты начинку глянь! Процессор, оперативка, винт — да все ж по максимуму почти! — Брок выскочил из-под стола, словно чертик из коробочки и, оттолкнув Мирона, защелкал по клавишам: — Ты глянь, нет-нет, ты глянь, глянь!.. А? Это тебе дешевка? А?.. Вот это тебе дешевка?.. Ишь, какие мы привереды… И никакая это не Америка, конечно. Корея, Тайвань, ну и что? Что в этом плохого? Ну и Китай, конечно…
— Ки-и-итай?.. — икнул вдруг Мирон и отшатнулся от стола. — Вы что?..
— А тебе что — Японию подавай? — совсем осерчал Брок.
— Яп-понию?!.. — Парень побледнел и закачался. Сыщик подхватил его в самый последний момент — думал, что мальчишка продолжает дурачиться. Но нет — тому было по-настоящему плохо. И Брок уже принялся вспоминать, есть ли в аптечке нашатырь, а также — имеется ли у них вообще аптечка, как вдруг Мирон пришел в чувство сам, причем по совсем уж непонятной причине… Уже закатывая глаза, он бросил случайный взгляд на монитор и вздрогнул. Глаза перестали закатываться. Теперь они выкатились. Парень хлопал ими и словно рыба открывал и закрывал рот. Затем пискнул, крякнул и лишь после этого сумел произнести нечто членораздельное. Хотя и бессмысленное по сути.
— А-а… это что?!.. — вытянул он трясущийся палец в сторону экрана, на рабочем столе которого маячил майкрософтовский логотип. — Что это за уродство? Где моя «Держава»?! Олег Константинович… вы… Россию предали?..
Брок медленно попятился к своему столу и осторожно потянулся к телефону. Он старался изображать дружелюбие и радушие, но кривая улыбка на дрожащих губах, казалось, так и кричала: «Караул! Спасите!» То же самое хотел закричать в телефонную трубку и сам Брок, которому только сейчас стало со всей очевидностью ясно: перед ним сбежавший из дурдома псих.
Но позвонить сыщик не успел — звякнул колокольчик над дверью. От этого невинного звука Брок подпрыгнул, метнулся к шкафу и нырнул бы, наверное, внутрь, если бы его не остановил родной до кома в горле голос:
— Что с тобой?!
Брок стремительно развернулся на пятке и метнулся к застывшей у порога девушке в белой пушистой шубке.
— Саша, назад! Беги! Зови!..
— Куда? Кого? — не тронулась с места девушка. Она уже заметила в глубине кабинета бледного взлохмаченного юношу и убегать откровенно не хотела.
Юноша, кстати, тоже во все глаза рассматривал девушку, и бледность на его лице вполне можно было принять за проявление неких вспыхнувших чувств.
Брок закрутился вьюном вокруг дочери.
— Это сумасшедший! — прошипел он, размахивая руками. — Скорее беги отсюда и вызови милицию! Или врачей!
— Может, пожарных? — хмыкнула Саша, не отводя взгляда от незнакомца.
— В крайнем случае — да. Они сильные! И смелые.
— А ты, значит, слабый? И трус? — посмотрела наконец на отца Сашенька. Ее синие глазки прищурились, на пухленьких губках заиграла усмешка.
Брока от подобной мимики, и тем более слов, передернуло. Он перестал метаться и замер как вкопанный. С лица его медленно сползала паническая гримаса, уступая место маске отчаяния и скорби.
— Да как ты… — дрогнули побелевшие губы.
— А что я? — кокетливым жестом отбросила Саша с плеча прядь волос цвета белого золота. — Я женщина. Мне можно быть слабой. И трусить иногда дозволяется.
— Как раз сейчас — именно тот случай, — скрипнул зубами Брок, силясь проглотить обиду. При иных обстоятельствах он бы, конечно, поговорил с дочерью по-другому, но теперь было не до уязвленного самолюбия.
— Да какой же? Какой же тот-то? — вновь распахнула глаза Сашенька во всю их синюю ширь. Длинные ресницы захлопали густым опахалом. — Тебя так напугал этот милый молодой человек? — Она перестала моргать, снова взглянула на юношу и ободряюще улыбнулась.
Броку показалось даже, что дочь чуть заметно тому подмигнула. Подозрения, что Мирон и Саша знакомы, вновь стали заползать в душу сыщика, но растерянный, немигающий взгляд парня, направленный на девушку, был лучшим доказательством обратного.
— Когда ты услышишь, что несет этот милый… — начал Брок, но Сашенька уже направилась к своему столу, за которым соляным столбом застыла долговязая юношеская фигура. Сыщик от неожиданности не успел ничего предпринять, как дочь уже присела перед психом в легком реверансе:
— Александра.
