Сумасшедший вытянулся в струну, коротко мотнул растрепанными вихрами и щелкнул каблуками высоких изящных сапог (только теперь Брок обратил внимание, что одежда на парне совершенно непривычного фасона, не менее странная, чем он сам):
— Мирон Игоревич Андратов.
— А можно просто Мирон? — показала белые зубки Сашенька.
Лицо парня стремительно поменяло крайность на крайность, став вместо бледного пунцовым.
— М-можно, — промычал он.
— А чем вы так его напугали? — кивнув на отца, с подкупающей непосредственностью спросила девушка.
— Не могу знать. Тем, вероятно, что объяснений потребовал, почему здесь такие изменения произошли. И куда российская оргтехника делась. — При последних словах неуверенный голос Мирона окреп, и он стрельнул неприязненным взглядом в сторону Брока.
Сыщик тут же подпрыгнул и засеменил к дочери. Встал за ее спиной и горячо зашептал на ухо:
— Вот! Видишь? Видишь?! Я же говорил, он ненормальный, псих законченный! Типичный, можно сказать, случай.
— Что вы такое говорите, Олег Константинович! — взмахнул руками Мирон и тут же, прижав их к груди, с жаром принялся объяснять Сашеньке: — Не слушайте его, Александра! Господин Брокалев не в себе сегодня. С ним что-то случилось! Определенно… — Юноша медленно вышел из-за стола, сделал шаг к девушке и перешел на шепот: — Вероятно, вам следует пойти за помощью, а я его пока отвлеку…
Но договорить он не успел. Только что мило улыбающаяся, Саша внезапно набросилась на него разъяренной львицей:
— За помощью?! Вы что, сговорились? Решили поиздеваться надо мной?! Ладно папа, я к его штучкам привыкла уже, но вы-то, молодой человек!.. Ведь таким приличным мне сначала показались…
Глаза Мирона округлились. И без того бледный, он стал белее листа бумаги, лежащего на столе. Но привел его в такое состояние вовсе не Сашенькин натиск. Похоже, он даже не понял, о чем именно кричала сейчас эта светловолосая красавица. Лишь одно слово из гневной тирады вонзилось в его сознание и торчало сейчас оттуда инородной, нелепой занозой.
— Папа?.. — безголосо прошептал юноша. — Позвольте, но как же? У Олега Константиновича нет детей…
— Что?! — мгновенно обернулась к отцу Саша. — Ты сказал этому молодому человеку, что у тебя нет детей? Может, ты еще наплел ему, что не женат?
— Олег Константинович не женат… — эхом откликнулся Мирон, а Брок лишь развел руками:
— Вот видишь!..
— Я вижу, — прищурилась Сашенька. — Я все-о-о вижу, папочка! Подбиваешь клинья к Мироновой мамочке?
— А-аа!.. — будто раненный словами дочери, схватился за сердце Брок. — Я не знаю никакой его мамочки, что ты несешь! Я и его самого-то первый раз вижу.
— Первый раз видишь, а уже успел навешать лапши на уши! «Я не женат, у меня нет детей!..» Постой-ка… — Саша резко подняла ладонь, словно защищая лицо от удара. — А ты часом… не на самого Мирона запал?..
Брок от возмущения раздул щеки так, будто собрался надувать резиновую лодку, не менее. Но сказать ничего не успел, на его защиту неожиданно встал юноша.
— Вам должно быть стыдно, Александра! Вы сказали сейчас непристойность. Девушке это не к лицу. Тем более, Олег Константинович действительно годится вам в отцы.
— Насчет «годится», я бы еще поспорила, — фыркнула Сашенька. — Но то, что является — факт. Скоро уж девятнадцать лет как. А непристойностей от меня вы еще не слышали. Но если не прекратите немедленно этот балаган — услышите. Это я вам обоим обещаю.
Несчастный Мирон вновь застыл столбом и стал похож на семафор с разбитым зеленым стеклом: цвет лица его непрестанно становился то красным, то белым, то снова красным, в такт, видимо, смятенным чувствам и мыслям. Он замолчал и лишь переводил недоуменный до крайности взгляд (и впрямь отдающий безумием) с Брока на Сашеньку и обратно.
Брок поспешил воспользоваться временной передышкой, чтобы успокоить рассерженную дочь, а заодно и отвлечь ее от нелепых подозрений в свой адрес.
— А почему ты не хвастаешься, как сдала математику? — мгновенно преобразился сыщик в заботливого папочку. Впрочем, в глубине души он таковым и являлся, стесняясь лишний раз показаться сентиментальным. Но сейчас было выгодно именно таким и быть. И он добавил: — Я уверен, что моя дочь оказалась лучше всех!
— Ну и льстец же ты, папочка, — прищурилась Сашенька и покачала светленькой головкой. Но все равно было заметно, что слова отца доставили ей удовольствие. — Ты угадал, я сдала на отлично. Одна из трех. Так что я не лучше всех, как видишь. — И быстро добавила: — Но и не хуже, конечно.
— Лучше, лучше, не спорь! — замахал Брок на дочь руками. И неожиданно обернулся к Мирону: — Ведь правда она лучше всех?
— Вне всяких сомнений, — коротко кивнул тот и, находясь до этого в «белой фазе», тут же поменял цвет лица на красный.
— Но-но! — внезапно спохватился сыщик и погрозил юноше пальцем. — Что-то ты больно разговорчивым стал. И не пялься на мою дочь! Ишь, шустрый какой…
