— Ай-яй-яй, такая красивая девушка, и такое плохое воспитание, — голосом, полным искреннего сожаления, произнес господин с серыми глазами. Но машинально он все-таки глянул в зеркало с овальной рамой, висевшее на стене напротив. Браунинг в его руке дрогнул и мгновенно нацелился в отражение. — Стоять! Стреляю без предупреждения!
— Он идиот? — спросил Брок у Мирона. — Что вообще больной человек делает в нашем офисе? Это сторож, что ли?..
— Это ты, папа, — ответила вместо Мирона Сашенька. Теперь, посмотрев на отца, она стала моргать чуть реже.
— Я знаю, что это я, — нахмурился сыщик. — А вон то кто? Давать в руки психу оружие — это, знаете ли!.. Давай-ка, Мирон, на раз-два-три, — шепнул он парню. — Скрутим его по-быстренькому. А ты, Сашенька, вышла бы пока, пальнет еще сдуру-то…
— Я попросил бы вас замолчать, — пробормотал ставший несколько странным мужчина. Нацеленный в зеркало браунинг прыгал в его руке, а обезумевшие глаза тоже прыгали — с собственного отражения на Брока и обратно. — Кто вы такой?.. Мирон, кто он такой? Чего он такой-то, а? Вон такой, — шевельнул он стволом пистолета. — Пусть он туда и… того…
— Сам ты того, — скривился Брок и шагнул к трясущемуся человеку. Теперь уже ни подбородок мужчины не казался сыщику волевым, ни глаза стальными. Кисель и размазня, да еще и сумасшедший. Или это он так головой о его лоб двинулся, что мозги набекрень съехали? Слабак, одним словом. С таким и в одиночку справиться — нечего делать.
Что, собственно, он и вознамерился совершить. Но, подходя к противнику, он тоже зачем-то глянул в зеркало, отметив попутно, что его рама, как и вся, впрочем, офисная мебель отдает простоватой дешевизной шестидесятых годов. Впрочем, развить данную тему Брок не успел, потому что с ужасом увидел в зеркале знакомые глаза стального цвета, прямой нос, темно-русые, с проседью, волосы и даже пресловутый волевой подбородок.
— А-а!.. — вырвалось у него. — Это я!
— Ценное наблюдение, — хмыкнула пришедшая наконец в себя Сашенька и достала фотоаппарат.
— А это? — дрогнувшим пальцем ткнул сыщик на трясущуюся рядом собственную копию. Ему показалось даже, что это тоже зеркало, но большое. Вот только одежду оно отражало неправильно — дурацкую оно какую-то одежду показывало, это идиотское зеркало. И пистолет откуда-то выдумало!..
«Может, и правда зеркало? — с внезапной надеждой подумалось Броку. — Только бракованное…» Хотя он уже понял, что никакое это не зеркало, тем более что оно не отражало блики Сашиной фотовспышки, которая мигала почти безостановочно. И даже догадался наконец, кто именно стоит перед ним. Просто сознание данный факт продолжало панически отрицать. Но тут как раз и Мирон ответил на заданный вопрос:
— Это тоже вы, Олег Константинович.
«Мне-то все-таки проще, — пожалел вдруг двойника Брок. — Все же я был к этому подготовлен. И то вон!.. А ему каково?» И сыщик шагнул к своему «отражению», зажмурившись все же в последний момент.
— Ну, здравствуй, брат, — распростер он руки для объятий. Но Брок-два быстро отпрыгнул в сторону.
— Не н-надо, — жалобно попросил он.
— Как хочешь, — убрал сыщик ладони за спину.
— В-вот в-вы и «затыкали»… — сглотнул бедолага, продолжая мелко трястись.
— И тебе предлагаю на «ты» перейти, — оценивающим взглядом окинул Брок «близнеца» и, в общем-то результатом остался доволен. Если бы не эта болезненная бледность и капельки пота на лбу… Да и трясучка портила впечатление — трудно было сфокусироваться на мелких деталях. — Все ж таки неприлично даже: к себе — и на «вы». Пафосно, я бы сказал, чересчур. И нескромно. Вроде как: мы, Николай Второй…
— Третий, — не заикаясь (уже прогресс!), поправил местный Брок. На что Брок номер один отреагировал странно — отпрыгнул к стене и стал испуганно озираться.
— Где? — выдавил он.
— Кто? — уточнил местный сыщик. Теперь он перестал и трястись.
— Третий. Ты же сказал: третий! Где он?
— Третий кто?
— Третий я, разумеется. Или ты. В смысле, мы. Нет, не в смысле мы… Ведь если в смысле мы третьи, то, во-первых, где тогда вторые, а во-вторых, нас тогда получится шесть. По-моему, это уже перебор. Ты не находишь?
— Кого? Третьего? Или… сразу шестого?
— Тьфу ты! Ну и тупица, — огорчился Брок. — Неужели и я такой? — обернулся он к дочери. Та успокаивающе кивнула. Сыщик огорчился еще больше. Зато его дубль обиделся. И стал из-за этого почти адекватен.
— А вот оскорблений в свой адрес я не потерплю! — гордо выпалил он. — Сам, как говорится, дурак.
— Да один у нас теперь адрес, один, — вздохнул первый Брок. — Так что зря обижаешься. Любой, так сказать, брошенный нами камень попадает в себя же…
Оба сыщика при этих словах синхронно потерли шишки на лбах.
— И все-таки я попрошу объяснений! — дернул подбородком дубль. — Что это, так сказать, за раздвоение личности? Или… все-таки растроение?.. — с опаской покрутил он головой.
— Насчет растроения, между прочим, ты сказал, — заметил Брок.
— Ничего я не говорил!
— Ты сказал: третий.
— Я имел в виду — Николай.
— Так-так-так-тааак… — задумался сыщик под условным номером один. — Тебя разве не Олег зовут?
