Еще пару минут присутствующие в зале окончательно приходили в себя, поправляли прически и волосы, рассаживались по местам, а потом Царь-батюшка, как ни в чем не бывало, продолжил беседу, учтя, впрочем, дерзкое высказывание Брока-два:
— Я вам мешать не собираюсь, господа. Не в моих это интересах, если уж на то пошло. Так что делайте, что сочтете нужным. И все-таки, мне хотелось бы услышать, с чего вы собираетесь начать.
— Мы уже начали, — поспешил Брок-один, предупреждая очередные эскапады «братца». — Мы, как вам уже известно, опросили свидетельницу.
Царь нахмурился, но промолчал. А сыщик продолжил:
— И узнали интересные факты. Вы не поверите, но Иван-царевич интересовался… звездами.
— Отчего же не поверю? — поднял Берендей брови. — Мне это и самому известно. Я давеча по Ваниной просьбе у кузнеца трубу со стеклами… этот… как его?.. пылескоп заказывал.
— Телескоп, — поправил Брок, но царь запротестовал:
— Тела ему еще рано разглядывать. Вот невесту найдет — тогда и… А пока пусть тешится — на пыль свою небесную в стеклышки смотрит! — Тут Государь вспомнил, что труба осталась бесхозной и закручинился: — Да хоть бы и тела, пусть уж, дело молодое…
— А какой телескоп? — заинтересовался сыщик, полез за пазуху за блокнотом, но вспомнил, что тот погиб под липкими струями кваса. — Рефрактор или рефлектор?
— Рефрактор, конечно! — отвлекся от невеселых дум царь. — Где ж простому кузнецу зеркала выточить да отшлифовать как следует?
— А волшебство?
— Я Ване то же самое говорил, — печально улыбнулся Берендей, — да тот заупрямился. Хочу, говорит, на звезды по-настоящему смотреть. Ведь волшебство — оно такое, и обмануть может.
— Да уж, — потрогал затылок второй Брок, а первый — поежился.
— А при чем тут, собственно, звезды? — опомнился царь. — Вы ж Ивана не на звездах искать собрались, я думаю?
— А почему бы… — начал первый сыщик, но заканчивать фразу пресловутым «и нет» почему-то не стал. Что-то ему подсказало вдруг, что именно там-то Ваню искать и следует, но Берендею о том пока говорить не стоит. И закончил он фразу иначе, чем собирался: — …нам не осмотреть для начала комнату царевича?
— Это еще зачем? — насторожился Государь. — Не полагаете же вы, что Ваня в прятки со мной играет и под кроватью в своей опочивальне прячется?
— Это, между прочим, тоже версия, — с непонятным злорадством сказал Брок-два. — В розыскном деле ничего нельзя со счетов сбрасывать.
— И вдруг, так сказать, ответ лежит на поверхности! — поспешил смягчить реплику дубля Брок-раз.
— На кровати, что ли? — стал мрачнеть царь, подозревая, видимо, что сыщики над ним насмехаются.
— Да почему?! — замахал руками первый сыщик, увидев, что настроение Берендея портится. — Я ж не самого царевича имею в виду! Но вдруг там записка какая-нибудь, например.
— На кровати? — продолжал хмуриться Берендей.
— Далась же вам эта кровать! — хлопнул в сердцах по коленям Брок.
— А что еще в опочивальне? — удивился Государь. — Кровать да трюмо с пуфиком. — И, решив, очевидно, что такая простота недостойна царского сына, добавил: — Большая кровать. Очень. Простыни и пододеяльник — синего шелку. Натурального, между прочим, не волшебством деланного!
— Нет, — замотал головой Брок-один. — Тогда нам не опочивальня нужна. А кабинет какой-нибудь личный у Ивана-царевича есть?
— А как же! — заулыбался наконец Царь-батюшка. — И кабинет с библиотекой, и мастерская, и спортзал с бассейном.
— Всесторонне развитый юноша, — одобрил сыщик, и Берендей окончательно расцвел:
— А то!
— Тогда так, — потер ладони Брок-раз. — Начнем с кабинета. Где он находится?
— Поздно уже, — остановил приготовившегося вставать сыщика царь. — Утром пойдем, после завтрака.
— Да мы бы и сами… — начал Брок-два, но Берендей грозно блеснул на него глазами: — Хоть я и говорил, что мешать вам не стану, но кое-какие ограничения все же имеются. В личные помещения царя и наследника в отсутствии хозяев посторонним вход запрещен.
— Ладно, утром так утром, — зевнул Брок-один, которому тоже не особенно хотелось сейчас проводить нудный обыск.
— А можно будет позвать… — начал Брок-два, но Берендей Четвертый резко его оборвал, поняв с полуфразы, о ком идет речь:
— Нет! Показания с нее снимайте, коли вам так угодно, но только не в моих хоромах! Тут уж воля моя тверда, не обессудьте.
— Воля ваша, — коротко кивнул сыщик, слегка окаменев лицом, а первый Брок, испугавшись, как бы слово за слово не вышло опять чего неладного, поспешно вскочил:
— Так, значит, до завтра? Пойдем мы, так сказать, баиньки?
— Ступайте, — ответил Царь-батюшка. — Жду вас завтра ровно в семь на завтрак. Не опаздывайте. — И поднялся с кресла, собираясь покинуть зал.
— А… мы? — заморгали сыщики.
— Пантелеймоныч покажет ваши покои, — махнул на ходу царь.
— Спокойной ночи, ваше величество, — присела в книксене Сашенька.
— И вам приятных снов, красавица, — улыбнулся в ответ Государь.
