— Ну что ж... — Монпелье высокомерно пожал плечами, однако отступил и вновь сел: похоже, угроза таки подействовала. — Если вы столь решительны, то... То, может быть, сделаем так... Вам ведь нужен убийца? И он у вас будет. Допустим, все произошло следующим образом. Этот ваш барон заманил мадемуазель Стеллу к себе в каюту и пытался изнасиловать, и она убила его, защищая свою честь, а, возможно, и жизнь! Да, жизнь, ибо он угрожал ей этим своим ужасным азиатским ножом! — с притворным ужасом возгласил маг. — Арестуйте Стеллу Марис, она сознается и в убийстве, и вообще во всем том, чего захочу я, ее господин и возлюбленный! И уверяю вас, вы в этом случае не останетесь в накладе — во всех смыслах. Дорогая, ты сделаешь, как я скажу? — Монпелье игриво потрепал свою ассистентку по щеке.
— Да, мсье Жорж, — прошептала та, покорно опустив взгляд — ни дать, ни взять гимназистка, которую застали милующейся с юнкером. — Да, все так и было! Господин Монпелье говорит чистую правду. Я виновата, судите меня...
Ростовцев, признаться, несколько растерялся. Чертов лягушатник, похоже, опять натянул ему нос и рискует выскочить из западни.
— Вас еще что-то интересует? — казалось, Монпелье еле сдерживает смех.
— Представьте, да! — сцепив зубы, выдавил стряпчий. — Во-первых, где проект Нольде? Во-вторых, где "Черная Луна"?
— К проекту я не притрагивался... Что до этой
— Да неужели! — притворно изумился Ростовцев. — Может быть, и шкатулку, где она хранилась, золотую шкатулку эпохи Мин с тремя изумрудами вы тоже бросили за борт?
— Разумеется! — с готовностью согласился француз. — Я же не идиот, чтобы из-за кусочка желтого металла подводить себя под виселицу!
— Так ведь не было никакой шкатулки! — недобро улыбнулся Юрий. — Ни золотой, ни деревянной! Заканчивайте игру, мсье! Вам лучше отдать "Луну", чем бы она ни была. Впрочем, — добавил сыщик, — можете не отдавать, это ничего не меняет. Вас будут судить за убийство, а уж "Уайт Стар", которой вы доставили столько хлопот, позаботиться о том, чтобы вас вздернули.
Повисла тяжелая пауза, та самая, в которой секунды казались часами
— Знаете, вы... вы — дурак! — воскликнул Монпелье. — Я не знаю, кто вас навел на след, хотя... — злобная гримаса исказила его лицо, — кажется, догадываюсь. Но неужели правда, которую вам
Так вот, неужели она не заставила вас задуматься?
Например, о том, что у некоторых дверей нашего мира стоят такие сторожа, с которыми лучше не иметь дела. Берегитесь их разбудить! — голос француза сорвался на фальцет. — Ваш Нольде этого тоже не понял, хотя знал больше вас, но его судьба вас ничему не учит, мсье ищейка!
Лицо его покраснело, на шее набухли жилы: чертов маг явно пришел в неописуемую ярость. Взор его ошалело метался по каюте. Так обычно делают, когда ищут оружие или то, что можно использовать вместо него. И взгляд Ростовцева последовал за ним.
И на туалетном столике среди безделушек, флаконов витого хрусталя с золотыми пробками и бархатных коробочек с ожерельями и браслетами Юрий увидел...
Он сперва не обратил внимания, но уж больно странным был предмет.
Да, знакомое ему зеркало...Черный дымчатый, шлифованный до блеска плоский каменный диск, в оправе бледно-желтого металла, старого, потертого, с непонятными значками и картинками, что-то напоминавшими. Ну да, это арабская вязь, какую он видел в гимназическом учебнике по истории.
(Почему-то Юрий в глубине души до самого этого мига не был до конца уверен, что Нольде писал правду)
Но как бы то ни было, это улика.
— Послушайте, — сжав кулак в кармане, Ростовцев поднялся и сделал три быстрых шага к столику. — Не думайте, что можете водить меня за нос! И...
Еще шаг, и рука его легла на древний талисман.
Но за какую-то секунду до того Монпелье догадался о его намерениях, а может, почуял тем самым шестым или двенадцатым чувством, и тоже вскочил.
Юрий в подробностях разглядел его — моложавое лицо, сетка глубоких морщин на шее, злобный оскал, сжатые в несолидный кулак тонкие пальцы...
"Пальцы у него были особенные... На вид длинные и тонкие, как у часовщика какого или скрипача, а он серебряный франк в трубочку на моих глазах свернул... Нелюдская какая-то сила!" — всплыли в памяти слова шотландца.
