— Hу, я же вижу, что тебя что-то сильно беспокоит, милый, — улыбнулась девушка. — Я ведь не слепая и не глупая... Я не хочу спрашивать, что и зачем ты ищешь. Hо, милый, я сделаю, что смогу!
— Hо это может опасно! — растерянно произнес Ростовцев, признаться огорошенный ее самоотверженной готовностью.
— Милый, — пролепетала она. — Где ты, там и я, что бы я без тебя делала? Я с горя готова была за борт!
Ее чистые глаза светились преданной любовью и наивной отвагой существа, не знающего, как может быть страшна жизнь.
И вдруг ощутил вину перед этой девушкой, которая по-детски влюбилась в спасителя, и которой он беззастенчиво воспользовался — и как наложницей и вот сейчас. Даже мелькнула мысль: может, все же идти одному?
Hо он тут же ее отбросил. Двое — это больше одного ровно в два раза. Монпелье, конечно, может быть опасен. Hо даже будь он отпетым головорезом или чемпионом мира по французской борьбе, уж полторы-две минуты Ростовцев его всяко удержит, а за это время Елена успеет выскочить из каюты и поднять тревогу.
Стряпчий одернул смокинг и машинально распахнул чемодан, как будто искал там оружие.
Вопреки тому, что он сказал накануне господину Лайтоллеру, Юрию в своей работе доводилось использовать не только мозги.
И оружие у него тоже имелось.
Шестизарядный револьвер "бульдог" 332-го калибра, приобретенный на распродаже невыкупленных закладов в ссудной лавке по соседству за пять рублей с полтиной. Старый четырехствольный датский "пеппербокс", оставшийся от деда. И дамский браунинг, можно сказать, трофей.
Когда он год назад распутал дело о наследстве хлеботорговца Мирона Бугасова, уличенный им перед лицом родни покойного в подделке завещания личный врач купца — доктор Тутаев — мирный на вид интеллигент в чеховской бородке и пенсне вдруг выхватил этот пистолет и пообещал застрелить и его и всех присутствующих. Hе раздумывая, Ростовцев кинулся на не ожидавшего такой прыти Тутаева и вывернув ему руку, выдернул браунинг из ладони, так что тот лишь подин раз пальнул в потолок гостиной. Медикус все же вырвался и, вопя от ужаса, сиганул в окно второго этажа. (Со сломанной ногой его увезли в больницу, а откуда — прямиком в "Кресты"). А Юрий обнаружил, что в суматохе сунул браунинг в карман, лишь вечером у себя дома.
Увы, все три образчика огнестрельного оружия остались в его петербургской квартире. Да он и не думал брать их в Америку, не ковбоев с команчами ловить отправлялся, в конце концов! И впервые пожалел, что не принял предложение старшего помощника. Хороший револьвер сейчас бы не помешал. Взгляд его упал на сиротливо лежащий на дне чемодана скромный перочинный ножик с перламутровой рукоятью — в разложенном виде чуть длиннее мизинца. И стряпчий решительно захлопнул крышку. Что может быть нелепее, чем такой нож в качестве оружия?
— Дорогой, я готова, — он поднял глаза на Елену, отложившую свой крошечный ридикюль. — Пойдем?
— Да, конечно, — кивнул стряпчий.
***
В коридоре им встретилось лишь двое пассажиров, на Юрия и его спутницу внимания не обративших. Может, приняли за горничную, сопровождающую мужа хозяйки, а может, их мысли были заняты предстоящим балом. Так что путь до каюты Монпелье они преодолели беспрепятственно.
Уже перед самой дверью Ростовцев вдруг задержался. Странно думать, что разгадка все эти дни была совсем рядом. На одной палубе. Вот и не верь после этого в судьбу!
Он коротко постучал.
— Кто? — послышалось из каюты.
К счастью, Монпелье на месте.
Юрий решительно толкнул дверь и перешагнул порог; Елена неслышно проскользнула за ним. Негромко щелкнул замок.
Парижский чудотворец и слуга вдовствующей императрицы всероссийской, облаченный в пижаму и халат, сидел в кресле и листал какой-то журнал. Хозяин каюты не привстал при их появлении и как будто не удивился, словно ждал...
"Ждал?!"
Досадно, но маг бы не один. У высокого зеркала прихорашивалась Стелла Марис, даже не обернувшаяся в их сторону. У стены стоял раскрытый кофр, на диванах и столах валялись всевозможные предметы дамского туалета. Дама готовилась к завтрашнему балу.
— Здравствуйте, мсье Жорж! Мадемуазель?! — легкое недоумение во взгляде, брошенном в сторону Елены. — Чем обязан столь позднему визиту?
Юрий вопросительно скосил глаза на спутницу.
— Да, это он, — напряженным полушепотом сообщила девушка.
— Так чем обязан? — продолжил меж тем Монпелье.
— Я хотел бы поговорить с вами о некоем важном деле...
Ростовцев внимательно всмотрелся в лицо мага. Нет, тот ничем себя не выдал. Ну что ж...
— Я хотел бы знать...
И с самым непринужденным видом Юрий опустился в кресло.
— Я хотел бы знать, как именно вы убили Отто фон Нольде? — не меняя тона, осведомился он. — Как и зачем? Впрочем, зачем, я знаю... А вот как... Вы попросили посмотреть кинжал и отвлекли внимание жертвы? Или поссорились? Как же все случилось?
Сыщик внутренне напрягся, готовый ко всему — начиная от возмущенных воплей якобы оскорбленной невинности до яростного броска разоблаченного убийцы, которому уже нечего терять.
