Вместо этого Монпелье просто промолчал, всем видом изображая добродушное, хотя и брезгливое недоумение. Стелла Марис так и стояла у зеркала, хотя по ее полуобнаженной спине вдруг пробежала секундная дрожь (или это почудилось ему)?
Пауза длилась с полминуты, пока рассеянно вертящий в пальцах журнал мистик не поинтересовался:
— Мсье Жорж, а можно узнать, по какому, собственно, праву вы...
Молча, Юрий бросил ему жетон корабельного детектива. Подойти вплотную к этому человеку он бы не рискнул.
— Вот, значит, как? — покачал головой француз, изучив металлический кругляш. — Не ожидал, признаться, что господа лимонники начнут принимать на службу русских сыщиков. Впрочем, какое это имеет значение? Кто бы вы ни были, но это не дает вам права обвинять меня в убийстве человека, о котором я слышу первый раз. Кто он такой, собственно? И зачем, по-вашему, мне его убивать?
Интуиция молчала, и лицо у француза было таким же, как и должно быть у невиновного, захваченного врасплох нелепым обвинением.
Но вот Стелла Марис...
Нянька в детстве рассказывала маленькому Гоше, как можно распознать оборотня или иную нечисть, прикидывающегося человеком. Нужно глянуть на подозрительного типа боковым зрением, или посмотреть на его лицо в зеркале. И тогда под колдовским мороком проступит его подлинное, нечеловеческое обличье. Так вот, лицо женщины, отраженное в зеркале, вдруг увиделось ему старше лет на десять и явственно
— Может быть, вам лучше покинуть мою каюту? — Монпелье развел руками. — Я полагаю, мсье Жорж, вас не похвалят за тот скандал, который я закачу "Уайт Стар", когда все ваши обвинения рассыплются в прах в первом же судебном заседании. Видите, я даже не пытаюсь сопротивляться, мне бояться нечего! Тем более догадываюсь, что за дверью ждет пара здоровяков-матросов, чтобы меня скрутить. Но я не дам вам повода, господин ищейка! — он торжествующе усмехнулся. — Если хотите, я дам все объяснения в присутствии капитана. А сейчас вы бы не могли выйти, хотя бы на время, пока моя ассистентка не переоденется?
— Что вы задумали? Хотя, не важно, — сказал, как отрезал, Ростовцев. — Это, может, и сработало бы, имей вы дело с британским джентльменом. Hо я-то не джентльмен, я русский каторжник! — не без удовольствия он отметил, что последняя фраза заставила француза занервничать.
Вот сейчас и ударим главным калибром.
— Или думаете спрятать от меня "Черную Луну"? — Ростовцев небрежно откинулся в кресле. — Не выйдет!
И с мрачным торжеством в душе понял: "Попал!"
Hа физиономии Монпелье в этот миг возникло выражение как у бретёра, получившего посреди схватки с начинающим бойцом смертельный удар...
Ярость, отчаяние, недоумение. Но это длилось всего лишь миг, лицо мага вновь приобрело прежнее спокойно-высокомерное выражение.
— Ах, вот, значит, как! — голос звучал как ни в чем не бывало, хотя во взоре набухала ненависть. — Вот это и в самом деле неожиданно! Вы, признаться, меня удивили! А, собственно, что вам до "Черной Луны"? Послушайте, мсье русский, "Черная Луна" — это не ваше дело! — перешел он в наступление.
— Может, и золото — это не мое дело? — быстро спросил Ростовцев.
(Нужно запутать врага, не давать ему собраться с мыслями, пусть покрутится).
— Золото! — истерично расхохотался Монпелье. — Золото! Так вот из-за чего все это... Ну, конечно, что вам еще может быть нужно?! Да плевать мне на ваше сраное золото!!! — вдруг заорал он, яростно оскалившись. — Можете забрать его себе! Мне все равно, как, поверьте, все равно, что этот возомнивший себя новым графом Калиостро офицерик-неудачник решил надуть своего царя. Но вот то, что его угораздило докопаться до вещей, которые не предназначены для профанов! — прошипел француз. — Вот это прощать нельзя! Да еще втянул в дело этого паршивого еврейского торгаша! — Монпелье вскочил.
— Отдайте "Черную луну", — процедил Ростовцев, встретив глазами взор обернувшейся Стеллы.
Сейчас у нее было вновь самое обычное лицо — дьявольщина ушла на дно ставших черными щелками прищуренных глаз.
— А что будет, если я не отдам? Кстати, а что это такое, эта самая "Луна"? — невинно улыбнулся спиритуалист, похоже, вполне овладев собой. — Что если я сейчас просто вытолкаю вас наружу, как нашкодившего лакея?
Он двинулся было к Юрию.
— Еще шаг и... — предостерегающе повысил голос Юрий.
— И что тогда? — рассмеялся француз.
— Тогда. Я. Вас. Прикончу! — пообещал Ростовцев, быстро сунув руку в карман , где ничего не было. — Тем более что вы опасный убийца, который, кстати, все равно должен умереть, ибо по английским законам за убийство положена виселица. Да-да, — насмешливо покачал он головой. — "Вы будете повешены за шею и будете висеть, пока не умрете!" — процитировал он на память формулу британского правосудия.
