– Я Вале позвоню. Валентине Сергеевне, она же там завхоз. Проведет нас без очереди везде.
Я так привыкла к климату Сочи, что с трудом переношу питерскую прохладу. Наверное, дело в этом? Воздух полнится запахами дизеля, горькой, влажной пыли и сладковатой вони стоящих неподалеку мусорных баков.
Меня снова тошнит… Сгибаюсь пополам, но подавляю приступ. Да что же это такое? Не может мама быть права. Мне и ЭКО не помогло.
– Господи, ты как смерть белая. Может, правда, что-то нехорошее? – дрожащим шепотом произносит мама. – И ты похудела, дочка! Божена, не утаивай от доктора симптомы.
– Мам, я взрослая уже, – бурчу в ответ, следуя за ней по коридору.
Мама стучится в двери своей бывшей одноклассницы и приятельницы. Тетя Валя удивленно вскидывает брови при виде меня, но мама предвосхищает ее вопросы.
– Валя, все очень серьезно. Божену тошнит и рвет, она… Господи, Валюша, я даже мысли не могу сформулировать от волнения, – тараторит мама, плюхаясь на стул.
– Гинеколог нужен?
– Нет, скорее гастроэнтеролог или инфекционист, или… – деловито произношу я.
– Месячные регулярные? – приспускает очки Валентина Сергеевна.
Вопрос приводит меня в ступор. Какие такие месячные? Это, вообще, что? Я стою посередине кабинета, хватая воздух ртом и понимая, что их давным-давно нет! Их нет, понимаете? А я забыла про них… Ночи напролет кувыркалась в постели с Мишей, не вспоминая о них.
– Э… Хм… – из горла вылетают бессвязные звуки.
– Божена не может иметь детей, – тоскливо выдыхает мама.
– Тома, у нее удалены матка и яичники? – поджимает губы Валентина.
– Нет.
– Тогда может. Идем, Божа. Ну и видок у вас, закачаешься. Зайди в туалет и смой тушь, – командует она. – Я сейчас позвоню в лабораторию, потом сходим на УЗИ.
Все происходит как в тумане… Мою кровь сортируют по разным колбам и просят подождать результаты в коридоре. Потом тетя Валя ведет нас на УЗИ.
– И меня пустите! И я хочу присутствовать, – грозно произносит мамуля.
– Конечно, Томочка, не волнуйся. Но я знаю, что мы там увидим, – довольно улыбается она.
– Думаю, опухоль…
– Божа, не пугай маму!
– Помолчите, дамы. Пациентка, ложитесь, – обращает на себя внимание пожилой, высокий врач. – Ну что у нас там? – протягивает он, растирая по моему животу гель. – Мамаша, вы что планируете? Если аборт, то надо поторопиться – у малыша уже ручки и ножки есть. И голова, соответственно.
– Что? У какого малыша? Вы что такое говорите? – кричу я, едва не падая с кушетки. – Я ЭКО делала… Я не могу иметь детей, я… Мне оно не помогло, я…
Захлебываюсь слезами и нахлынувшими как прилив эмоциями… Не могу поверить в его слова… Это сон? Может, я ослышалась?
– Я не могу… Я аборт сделала в юности и… После этого не могу, не могу…
– Дмитрий Борисович, у вас валериана есть? Тамара, да у нее истерика, – суетится тетя Валя. – Успокойся, немедленно. Дай доктору завершить обследование. Что вы тут устроили? Ну-ка, цыц! Не плакать и не причитать. Минуту вы можете помолчать?
– Спасибо, Валя.
– Всегда, пожалуйста, Дима. Так сколько там?
– Пять-шесть недель. Плод расположен на передней стенке матки, живой, сердцебиение в пределах нормы, размеры тоже. Отслойка отсутствует. Размеры желтого тела соответствуют сроку.
– Вы уверены, доктор? Такого просто не может быть! Я же говорю, что… У меня пролактин был повышен в пять раз, а потом…
– Божена, уровень пролактина зависит от психоэмоционального фона. Во время стресса он возрастает. Скорее всего, вы успокоились… Наслаждались отпуском и хорошей компанией? – улыбается Дмитрий Борисович.
– Д-да…
– И не только отпуском. И мужчина попался… живчик, так ведь? – хитро прищуривается Валентина.
– Не знаю, теть Валь… Я не могу прийти в себя. Мама, а ты что скажешь?
– Я счастлива, дочка. Вырастим, не волнуйся.
Глава 35.
Божена.
– Мы были у тебя в Сочи две недели назад, – вздыхает мама. – И уже тогда мне показалось, что ты не такая, как всегда… Лицо другое, губы… Более пухлые что-ли…
– Мам, они просто были зацелованными, – реву я. – Мы же с Мишей… мы… Мам, выходит, он сразу получился? Малыш… Как только мы начали спать? Это случилось ровно шесть недель назад. Господи… Как такое могло произойти? Может, еще у другого доктора провериться?
– Я видела его, доченька, – гладит меня по плечу мама. – На экране видела… Врач там что-то измерял, а я глаз не сводила. Его сердечко так стучало… Прыгало, как мячик. Он есть, Божена. Ты станешь мамой. Только не смей сообщать об этом Жорику. Ему вздумается перевернуть закон в свою сторону и…
– На этом жена Миши его и поймала. Сначала была беременна, потом родила… Потом лежала в больнице. А сейчас приехала мириться. Не хочу об этом, мамуль…
– И не скажешь ему? – протягивает мама, размешивая в чашке сахар. Мы сидим в уютной кофейне неподалеку от поликлиники.
Меня страшно тошнит, поэтому вместо кофе я пью зеленый чай вприкуску с коржиком из ржаного хлеба.
– Нет, а зачем? Невыносимо все, мам… Знать, что лезешь в чужую семью как змея. Я видела его пацана, видела… Красивый такой, маленький, беззащитный. Ему нужен папа. И я не осуждаю Лену.
