поняла, что мои догадки не были беспочвенными: де Бонпре использовал её. И способов
это сделать у него было больше, чем я могла себе представить. Я почувствовала внутри
неё некоторый намёк на его подлую ауру. Лёгкий, но в то же время ощутимый, будто она
совсем позабыла о том, как отпускать чужие ауры.
- Ne lui fais pas confiance! – выпалила она.
- Прости?
- Не доверяй ему! – она наклонилась ближе ко мне.
- Кому? – чувство моего беспокойства стало сильнее.
- Соня? – меня позвал мужчина, находившийся в двух шагах от меня, ниже по лестнице.
Эсценгардская Прорицательница же дёрнула мою руку и скрылась в темноте также
быстро, как и её аура.
- Подожди! – прошипела я, но это было бесполезно. Она исчезла.
- Это ты? – он преодолел расстояние между нами. На этот раз я смогла узнать и его, и его
особенную ауру.
- Валко? – впервые я назвала его по имени. Но извиняться не стала. Я была слишком рада
тому, что это он, а не кто-то другой.
- Ты уронила, - он вышел из тени, на его лицо падал свет от люстры, а в руках он держал
мой головной убор.
- Я споткнулась и упала, - я кивнула. Мне не хотелось рассказывать о том, что я общалась
с Эсценгардской Прорицательницей. Она явно не хотела, чтобы император её увидел.
Валко не задавал вопросов и просто принял мою отговорку. Мне казалось, его мысли
заняты чем-то более важным. Он отошел со мной к двери, и, положив моё украшение на
стол, заговорил вновь. Он повернулся ко мне, и я почувствовала, что в его ауре что-то
изменилось.
- Я беспокоился о тебе, - сказал он, пытаясь отыскать моё лицо. – Тебе лучше?
Я покачала головой, не зная, с чего стоило бы начать. Мне всё ещё было не по себе от
встречи с Прорицательницей. Она хотела предупредить меня о Флокаре? Или она
почувствовала опасность, исходившую от Антона? Впрочем, разве это важно? Оба могли
быть замешанными в чём-то ужасном.
Я снова попыталась начать разговор, я пыталась сказать хотя бы слово о том, что задумал
принц, но слова застряли в моём горле. У меня не было никаких тому доказательств, а
одного моего слова было достаточно для того, чтобы он пострадал, или, того хуже, был
отправлен на плаху. Я не могу отправить Антона на верную смерть так же, как и Валко.
Император ринулся ко мне. Мы были так близко друг к другу, что наш губы могли вот-вот
соприкоснуться. Я вдохнула, чувствуя, как начинаю дрожать.
- Ты тоже это чувствуешь, Соня? – он изучал моё лицо.
- Что?
-
Его пальцы оплели мои запястья, затем скользнули вдоль шелка моего наряда. Голова
закружилась, меня окутала волна упоения происходящим.
- Я чувствую это, - прошептала я. Как можно было этого не чувствовать? Его аура была
слишком сильной, а я была ослаблена тем, что не съела ни крошки. Нет. Я ослаблена
только тем, что меня влечёт к нему. Я наклонилась ближе к нему, предвкушая, как его
губы коснутся моих.
Но, всё же, я вовремя отстранилась. Меня пугала я сама и та темнота, что поднималась
внутри меня. Я боролась против неё, пыталась собрать свои мысли воедино. Валко был в
опасности, и предупредить его – моя обязанность. Но, не упоминая Антона. Но можно
рассказать лишь о Флокаре.
- Что случилось? – император погладил меня по лицу так, будто я была ребёнком. Он был
со мной таким терпеливым и нежным. Но почему? Почему этой ночью он готов заключить
брак с другой?
- Мы не можем, - я отторгла его руку. – Флокар.
- Это всё? – он засмеялся. – Ты переживаешь о том, что подумает дипломат?
- Ваше Величество, вы в опасности.
- Флокар знает, что я не люблю Долфин. В своей жизни я её не видел ни разу. Любовь –
это не то, ради чего монархи заключают браки. Монархи ищут её… в других местах, - он
снова подошёл ко мне, но так быстро, что я не смогла сопротивляться. Он поцеловал меня.
Так быстро, но так обжигающе сладко, что внутри меня вспыхнул огонь, и мне
понадобилось несколько минут, чтобы оторваться от его губ.
- Пожалуйста, послушайте, - сказала я, услышав шаги, доносившиеся из зала. Кто-то
собирался выходить. Поэтому я потянула Валко глубже, в коридор. Дальше следовали
четыре двери, которые, наверное, вели в комнаты служащих. – Я чувствую тьму внутри.
- Соня, это не тьма, - он усмехнулся. Император одарил меня лёгким, дразнящим
поцелуем. – Это избавление от всего того, что нас подавляет, это жизнь, в которой мы
можем познать друг друга глубже, это настоящая слава, - он так уверенно говорил о том, что мы с ним сможем быть рядом, несмотря на статус, о том, что сможет покорить всю
империю. – Вместе мы разделим признание и славу. Мы родились для того, чтобы
свершить великое. Всё это, и правда, сложно выдержать.
Я нахмурилась, изумлённо смотря на него. Он и правда думает, что я родилась с
настоящим даром? Разве это дар? А дар ли то, что меня должны были отобрать у
родителей, чтобы я жила в монастыре на берегу моря? Он ничего не знал ни о моей жизни, ни о том, как Ромска привязывали меня к деревьям, когда я кричала от того, как сильно на
меня влияли ауры остальных людей. Он даже не знал о том, что моих родителей убили
просто потому, что у них родился «одарённый ребёнок», которого они должны были