Не могло оно обойтись без открытого конфликта. По старой традиции, между девочками. Зревший быстрыми темпами волдырь лопнул несколько дней спустя в женском туалете, где Даша и Катя сошлись, что называется, не на жизнь, а на смерть. Вот только Валеру почему– то это не порадовало. Быть может, потому что он сам еще не мог решить, кто ему больше нравится. А может, потому что за эту стычку ему пришлось пережить неприятный разговор с 11– классником Витюковым, который больше всех оказывал знаки внимания Кате, и решил возложить вину за эту драку на Валеру. Вместо того, чтобы решиться мордобоем, как это обычно бывает в драках мужских, проблема только еще больше разрослась.
Всю дорогу до дома школьник старался отгонять от себя неприятные мысли, а придя домой, решил рассказать о встрече с его боевой подругой прадеду – подумал, что эта новость порадует старика, а разговор отвлечет его от собственных проблем. Он воевал, а сейчас жил с ними по настоянию родителей. Квартира была большая, так что особого неудобства, как в советское время, от такого соседства никто не испытывал. Валера с уважением относился к прадеду, хотя, в силу расхождений в системах ценностей, считал его своего рода троглодитом, смотря на него – особенно в детстве – как на музейный экспонат. Взрослея, он морально сближался с ним, поскольку те серьезные и умные вещи, что говорил мудрый старик обретали в глазах юноши смысл. Прадед радовался их беседам, которые становились все чаще, так как помнил вечную истину: молодость – вторая жизнь. Если она рядом с тобой, значит, ты практически бессмертен.
– Слушай, дед, – с порога закричал Валера в соседнюю комнату, где пращур по обыкновению сидел в кресле с газетой в руках. – К нам ведь на днях ветеран приходил!
– Да ты что? – обрадовался Никита Иванович. – Хорошая традиция, знатная. Давно нашего брата не зовут в школы – да и кого звать, одни инвалиды да покойники остались… А раньше, бывало, я тоже уроки посещал. Воспоминаниями делился, жизненными наблюдениями. Слушали… А кто приходил?
– Одна женщина. Дарья Александровна… фамилию не помню…
– Хм… Не припомню что– то такую среди нашего общества ветеранов. А где служила?
– Скорее, не где, а кем.
– Не понял?
– Она была ППЖ.
– Тьфу, бесстыжая. И хватило ж совести явиться и рассказывать подобное?..
– А что?! Наши на ура ее встретили.
– Да уж вам– то, охальникам, только скажи сальность какую, так со смеху зайдетесь! А она бы головой могла подумать, прежде, чем такое рассказывать…
– Да что же в этом постыдного? – не унимался внук. – Быть может, от ее действий во многом исход сражений зависел! Вот не сходит к ней какой– нибудь комполка, так тот в отступление. А сходит, вернется довольный, и соединение показывает невиданные боевые успехи!.. – повторил слова сегодняшней лекторши Валера.
– Ну да. От потаскух, господи, прости, исход сражений зависел! Да ты думаешь, что ты говоришь?! А от военной смекалки ничего не зависело? От точных тактических размышлений Ставки, включая Жукова и Сталина, тоже ничего не зависело? От погодных условий и просчетов немецкого командования?
– А у Жукова тоже ППЖ была, – хохотнул парень.
– Да. Только и законная жена была тоже. И, если бы он не думал о ней и своих дочерях, которые были в тылу, если бы думал только о бабах, что к нему на передовую таскались, то ничего бы у нас в войну не получилось.
– Так зачем же она нам такое говорила?
– Раньше это называлось популизм. А сейчас вы слово такое мудреное придумали. В газетах вот то и дело пишут. То ли хай, то ли пхай…
– Хайп!
– Во– во! Оно! Решила оваций да аплодисментов на старости лет сорвать за то, за что раньше только в морду бы плюнули! А ты поменьше таких слушай… садись лучше обедать. Мать тебе обед на плите оставила… Что получил– то сегодня?
Вернувшись в комнату, Валера открыл шкаф с одеждой. Несколько вешалок были заняты военным обмундированием прадеда. Парень провел по кителям и гимнастеркам рукой. На секунду ему показалось, что повеяло от них духом войны, духом великого прошлого нашей страны и нашего народа. Прикоснувшись к видавшим виды одеждам, молодой человек вдруг проникся идущей от них воинственностью. Почувствовал на миг какую– то необыкновенную решимость…
«Верно, – подумал он. – Прав дед. С этими шлюхами надо кончать. Надо раз и навсегда показать им, что за мужчиной всегда последнее слово. Только от нас, а никак не от них, все зависит».