Неделю спустя глава города собрал всех руководителей городских служб на экстренное совещание.
– У нас ЧП, – начал мэр, глядя на своих подчиненных. – Теперь уже общегородского масштаба.
– О чем это вы? – округлил глаза начальник УВД, больше остальных присутствующих всегда беспокоившийся о стабильности и тишине в городе. Его можно было понять – за годы службы он раскрутил такой бизнес, что малейший шорох в городе мог привлечь к нему нежелательное для блюстителя порядка общественное внимание. «Деньги любят тишину», – то и дело повторял полковник, а тишины, как назло, в последнее время было все меньше и меньше.
– А то ты не знаешь?! Не знаешь, что в 45– ой школе происходит?
– А, это.
– А что, этого мало?! Врачи со станции «скорой помощи» докладывают – огнестрел! Мало этого, чтобы нашим городом заинтересовались в Москве, и полетели головы и твоя, и моя, и всех присутствующих?!
– Нет, но мы ведь все меры принимаем…
– Какие ты меры принимаешь? Ну приехал твой холуй, так и тот втрескался в школьницу, и теперь она угрожает еще и на него заявление написать, если ей будут запрещать приносить в школу оружие!
– Неужели так и сказала?!
– Я тут шутки с тобой шучу, да? Так и сказала, слово в слово! Причем, завучу. Мало тебе скандалов и ярлыков, что на вашу службу СМИ каждый день навешивают? В тюрьму решил отправиться вместе со своим опером бестолковым?!
– Нет, но что делать? Официально мы ее посадить не можем – состава преступления– то нет! И запретить стрелять – сами говорите – не можем тоже. У нас руки связаны!
– Еще нет. Вот сядешь – тогда узнаешь, что такое руки связаны. А СМИ – это не твоя продажная полиция, – они молчать не будут. Пропишут тебя в хвост и в гриву, и полетят клочки по закоулочкам… Я серьезно, товарищи. Не сегодня – завтра история с этой Шелест выйдет за пределы нашего города, и тогда всем несдобровать. Я потому сегодня и собрал вас, чтобы сообща решить эту проблему…
Все зашушукались. Тут неожиданно для всех слово попросил военком, который обычно всегда молчал на таких сборищах:
– Разрешите? Я, по– моему, знаю, как выйти из ситуации, – все напряглись и стали вслушиваться в слова служивого человека. – У меня жена в той школе психологом работает. Так вот она рассказывала, что эта самая Шелест буквально бредит патриотизмом и желанием стать героиней. Типа партизанок и походно– полевых жен. Потому и за пистолет взялась – самоутверждается так. Ну так надо просто взять и дать человеку то, чего он так жаждет…
– Ты о чем? – не понял мэр.
– Отправим ее в Донбасс. Там она и свою жажду крови, и похоть сможет успокоить на вполне законных основаниях. Как?
Присутствующие молча переглянулись. А уже месяц спустя все федеральные СМИ затрубили о том, каких выдающихся успехов добилась вчерашняя школьница, а ныне легендарная снайперша войск ДНР Даша Шелест по кличке «Дадаша». И уже – портрет ее в военной форме красуется на школьной доске почета, и матери воздаются почести, которых она уж не ожидала до смерти получить стараниями дочери. И рассказывают о ней на уроках учителя, и гордятся ей и делами ее, и той почти святостью, что отличала ее в школьные годы. Как знать, может и она, придя как– нибудь на «Урок мужества», расскажет непростую и неоднозначную свою биографию, в конечном итоге приведшую к великим ратным подвигам и спасению судеб Отечества. Как знать, как знать…
Май 2015 года
Вчерашний студент электротехнического техникума Москвы Толя Золотов явился по повестке в военкомат без особых переживаний в душе. Три года назад, во время поступления в учебное учреждение, ему была предоставлена отсрочка от армии до окончания учебы, и сегодня, по словам специалиста комиссариата, сказанным ему в давешнем телефонном разговоре, предстояло явиться, просто чтобы формально ее продлить. Конечно, три года прошло, и обучение в техникуме у Анатолия подходило к концу, но ведь он уже поступил в вуз, и сразу на третий курс – как и полагалось после средне– специального образования, так что формально учеба его продолжалась, и никто не имел права отправить его на прохождение срочной службы. Сам же Толик не рвался в армию, наслушавшись рассказов старших товарищей о дедовщине, что царила там в 1990– х, и рассказов менее старших о тех порядке и дисциплине, что сегодня стали главной отличительной чертой армейских будней. Нет, он не был лентяем или разгильдяем, но и подниматься в 6 утра ежедневно, заниматься муштрой и совершенно абсурдными подчас делами, вырабатывающими, по мнению командиров, исполнительность, тоже не горел желанием заниматься. Однако, если бы по мотивам жизни Анатолия снимали художественный фильм, то эпиграфом этой серии могло бы стать старое как мир выражение о том, что «если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах…»
– Так отсрочка– то вам предоставлена до окончания учебы в техникуме!
– Вы не понимаете – после техникума я переводом, то есть автоматически, безо всяких экзаменов, оказываюсь в вузе!
– Это значит предоставление второй отсрочки…
– Да хоть третьей!