«Все равно тупые и ни за что не догадаются, – подумал он. – Лучших– то к стенке поставили, а с оставшимися Гитлеру двери в страну нараспашку открыли. Ну ничего. Не было бы счастья…»
5 июня 1943 года, здание Генеральной прокуратуры СССР на Большой Дмитровке
Лев Романович Шейнин был не просто следователем. Он был типичным продуктом своего величественного времени, про которых Максим Горький – кстати, лично знакомый со Львом Романовичем – говорил: «человеки– чудодеи», «гиганты», «стоики». Наличия таких людей требовало время, так быстро и решительно спрессовавшееся перед лицом двух революций и мировых войн, стольких социальных и политических катаклизмов как в стране, так и в мире. Не будь таких людей – первый же удар слабого еще, молодого советского государства о скалы истории поверг бы его в состояние смертельного кораблекрушения. Время велело быть сильными, стойкими, разносторонними, образованными и хваткими. Много было таких людей или нет, теперь уже доподлинно сказать нельзя, да и критики не позволят. Но вот утверждать о том, что на плечах таких, как Шейнин все держалось, можно смело.
Человек разнообразных талантов, профессиональный путь начал он с должности журналиста в ленинградской газете. Статьи и фельетоны, а также многочисленные короткие рассказы, вышедшие из– под его пера быстро привлекли внимание читающей аудитории, среди которой был и высоко оценивший его автор «Матери» и «Буревестника». В квартире Горького на Кронверкском уже видевший себя в большой литературе начинающий журналист Шейнин бывал часто. Здесь он познакомился со Шкловским и с Фединым, с Эренбургом и Андрониковым, с Маяковским и Леоновым. Все шло как нельзя лучше, пока внезапно органы ГПУ не объявили массовую мобилизацию. После Гражданской кадров не хватало, а преступность была на очень высоком уровне, так что мобилизация подлежащего призыву гражданского населения была единственным решением вопроса. Шейнину выпало попасть на службу в органы защиты правопорядка.
Поначалу он совмещал работу оперуполномоченного с написанием заметок о жизни сотрудника уголовного розыска,8 но потом работы стало так много, что на личное пространство времени практически не осталось. Ситуация немного изменилась в лучшую сторону, когда в 1931 году его перевели на работу в Прокуратуру СССР на должность старшего следователя. Тут, в Москве, он познакомился со знаменитыми советскими драматургами братьями Тур, в соавторстве с которыми написал сценарий фильма «Ошибка инженера Кочина». Нашел время, чтобы поучаствовать в работе лаборатории по разработке «детектора лжи».9 Эта работа могла бы продолжиться и дальше, но в планы Шейнина– писателя и ученого неожиданно вмешалась война.
Как всегда, в сложные исторические моменты, преступность полезла изо всех щелей, и стране снова понадобился талант Шейнина– следователя. Его литературный и житейский опыт, приобретенный на делах об убийстве Кирова и измене группы Каменева– Зиновьева, как считало его руководство, мог потребоваться и при расследовании этого странного, если не сказать больше, преступления.
В пику таланту Шейнина его помощник Михаил Юрьевич Рагинский, хоть тоже и увлекался написанием «следственных записок» в свободное от работы время, такой одаренностью, конечно, не блистал. Как доктор Ватсон, он только стремился и жаждал всей душой походить на своего сиятельного шефа, но до очевидных результатов пока было далеко. Как в любимой Шейниным физике противоположности притягиваются, так и блистательный следователь не меньше своего ретивого слуги дорожил обществом подчиненного. И вовсе не потому, что выгодно выделялся на его фоне, нет. А потому, что общение с ним иногда наводило Льва Романовича на поразительные выводы. Как известно, лицом к лицу лица не увидать, а истина рождается в споре – вот и получается, что компания обычного, рядового человека иногда поразительно нужна человеку талантливому.
– Лев Романович, – начал Рагинский, появившись сегодня в кабинете Шейнина, – ваше поручение выполнено. Допросил одноклассников и знакомых Шахурина и Уманской. Утверждают, что последнее время часто ссорились на почве ревности. Выдвигают такую версию.
– Как шекспировские герои? Что ж, для их возраста вполне возможно.
– Ну как же… Не думаю.
– А что думаешь?
–Я думаю, что бы могла значить эта странная фраза – «теневое правительство»? Не связано ли это убийство с деятельностью какой– нибудь контрреволюционной антисоветской организации?
– Везде тебе политика мерещится, Миша.
– Вы не согласны?