— Ди Фарго? При допросах Ваши люди называли его лидером движения освободителей.
— Это ложь. Информация подавалась тебе разными способами, чтобы вывести тебя на чистую воду. Под действием препаратов ты забывал многие из наших вопросов, но как бы мы их не перефразировали, ты всегда отвечал одинаково.
— Тогда кто такой Вириан? Вы сказали, что он лидер фракции.
— Да. Тринадцатого июня вся верхушка совета управления фракцией "Империя Людей" была незаметно уничтоженна. Факт их смерти был сокрыт. Новым главой фракции стал некто Вириан Эс Миар Валир. Все члены советы были заменены на его людей. Всё было сделано настолько безупречно, что никто не заметил подмены. Нижестоящие офицеры получили поддельные документы и распоряжения, всё выглядело так, будто империя сама решила сменить верхушку. А знаешь что ещё произошло в этот же день, Реул?
Я молчал. Информация была интересной, но меня не особо волновала. Куда загадочней было другое. Некто перебил предыдущий совет и заменил его на свой. И всё это — ради игры? Ладно ещё я… ведь вначале я играл в Т-Модус ради денег, а потом игра стала приносить мне истинное удовольствие. Но такие сложные махинации со стороны империи и её врагов… Ради чего? Я всё ещё не мог понять ни мотивов империи, ни мотивов неких повстанцев, к которым похоже причисляли и меня.
— Я не понимаю, сэр. Если эта была загадочная игра, то почему её изучение не отдали учёным? Зачем в этом участвуют военные, и почему этот Вириан пошёл на такое ради захвата фракции?
На мгновение по лицу контр-адмирала пробежала тень, и я вдруг понял, что не удостоил ответом его предыдущий вопрос. Но он совладал с собой, и даже ответил мне:
— Игроки, которые освоили магию в игре, возвращались обратно в реальность с псионными способностями.
Я поёжился. Это ставило всё на свои места, объясняло мотивы империи и повстанцев. Псионные способности… Мощь разума, позволяющая подавлять, брать под контроль или просто уничтожать чужой разум. Что может сделать солдат даже в лучшей броне и с лучшим оружием, если его враг подчинит его разум и заставит стрелять по своим? Говорят, что сильнейшие псионники даже могут убить человека одной лишь силой мысли. Эта мощь, с которой приходится считаться и именно поэтому все офицеры империи должны владеть псионными способностями.
А ещё я вдруг вспомнил, что у меня тоже открылись эти самые способности… Именно после игры. Я совершенно не умел ими пользоваться, но ведь именно из-за этого меня, и сопровождавших меня тогда Рейса и Алексея, агентов империи, чуть не арестовали.
— Так значит весь этот допрос из-за того, что я псионник?
— Нет, чёрт подери! — Контр-адмирал с силой стукнул по столу и почти прорычал следующие свои слова. — Тринадцатого июня вся правящая верхушка фракции Империя Людей была перебита. Спустя тридцать минут после этого многие очевидцы утверждали, что видели, как тебя несут в медпункт. Позднее, в этот же день, среди солдат обсуждали твой поединок с Вирианом, который никто не видел, но который оставил следы погрома в главной резиденции. И ты всё ещё хочешь убедить меня в том, что всего этого не было, и ты ни разу не встречался с лидером фракции? Реул, в тот день погибла моя дочь, убитая этим Вирианом или его людьми. Погибла просто потому, что она была одной из членов совета. Поэтому я тебя предупреждаю, очень хорошо обдумай свой следующий ответ. Из этой комнаты ты не выйдешь живым, пока во всём не сознаешься.
Я опешил. Контр-адмирал явно пребывал в ярости, и нужно было что-то отвечать ему. Но я не знал, что именно. После его слов мне наконец-то стало понятно, по какой именно причине меня удерживают и допрашивают.
Так… Значит игра создаёт псионников? Всё ещё непонятно, кто её всё-таки распространял и спонсировал, империя или повстанцы, но это сейчас имело для меня мало значения. Куда важнее была моя связь с Вирианом, из-за которой я и попал в плен. Я попытался вспомнить его образ, поднять в памяти тот единственный раз, когда я видел командора. В тот день моего сражения с Джареном… Но лица Вириана в воспоминании я не видел, и это меня смущало. Я вдруг понял, что разговаривал с лидером фракции, но при этом не помнил ни его имени, ни лица. Что было очень странным…
— И долго ты ещё собираешься молчать?
Я посмотрел на контр-адмирала. Он явно вскипал всё больше и больше, а, значит, слова про гибель его дочери были правдой. И он утверждает, что в тот же день, когда она погибла, я встречался с Вирианом… Но хоть убей, я этого не помнил!
— Взять его!
Пока я обдумывал ситуацию, ушло слишком много времени, и контр-адмирал похоже потерял последнее терпение. Стоявшие по углам солдаты схватили меня и жёстко придавили лицом к металлическому столу.
— Покажите мне его руку!
На мне была арестантская рубашка, и солдаты порвали её ниже плеча, грубо вытянув мою правую руку с татуировкой.
— Ройхельд, топор!
Все это время молчавший дознаватель, как тень подошёл к столу и замер надо мной с увесистым топором из противо-пожарного набора.
