Я присела за накрытый обеденный стол, он был достаточно длинный, и я, немного посомневавшись, выбрала для себя место подальше от хозяина. Правда, никаких других гостей, как я поняла, не ожидалось. За столом мы с Филиппом были вдвоем, и моё такое явное отдаление выглядело немного странно, но я все равно села подальше, прихватив с собой тарелку и бокал. Рудаковский наблюдал за мной с усмешкой.
- А вы строптивая, - сказал он.
- Да, - не стала я спорить. А потом добавила: - Не в вашем вкусе.
Его брови удивленно взлетели вверх.
- С чего вы взяли?
- Такие мужчины, как вы, зацикленные на себе, не любят другое мнение. Не любят, когда с ними спорят и им перечат. Считаете себя эталоном, если не красоты, то ума – это точно. Вам нужны другие женщины. Покладистые, тихие. Бессловесные. Разве я не права?
Рудаковский сидел, развалившись на стуле во главе стола, слушал меня и посмеивался.
- Может быть, - проговорил он, наконец.
Решив не быть скромной ни в коей мере, я положила себе на тарелку салат и мясное рагу с большого фарфорового блюда. Принялась за еду. Что будет дальше – неизвестно, поэтому, пока кормят, нужно есть. А то вдруг что-нибудь пойдет не так, меня запрут в той комнате и ключи выбросят.
- Вкусно? – поинтересовался Филипп.
- Да, спасибо.
- Кристина готовила.
Я на мгновение жевать перестала, с трудом сглотнула. Но заставила взять себя в руки и продолжила есть. Негромко проговорила:
- Мило.
- Она хорошо готовит. Мне нравится.
Я жевала, жевала. Было, на самом деле, вкусно, но я как-то враз насытилась от поворота в нашем с ним разговоре.
- Она же совсем девочка, - сказала я ему после молчания, повисшего за столом.
- Она не девочка, Сима. Она вполне взрослая женщина. Думаю, Кристина немногим младше вас.
Я на него посмотрела.
- Ты же понимаешь, о чем я говорю. С ней нельзя так. Она ведь не понимает…
- А что она, по-твоему, должна понимать? – Мы с ним резко перешли на «ты». – Она живет в большом доме, в достатке, занимается тем, что ей нравится. Ну, предложи ей уйти отсюда. Вопрос – куда? И хочет ли она этого? По-моему, она вполне счастлива в моем доме.
Я снова стала смотреть в свою тарелку. Но промолчать не смогла.
- Всё равно это подло, - сказала я ему. – Ты, как взрослый мужик, поступаешь подло. Попросту пользуешься ею. – Я снова на Рудаковского взглянула, обличающе. – Ты ведь спишь с ней.
Он даже рассмеялся от моего серьёзного взгляда. Руками развел.
- Я тебе ещё раз говорю – забирай. Для этого я тебя и позвал. Обменять Кристину на то, что нужно мне. Ты согласна на этот обмен?
Я отодвинула от себя тарелку, вытерла рот салфеткой. Размышляла.
- У тебя есть семья? – спросила я.
Рудаковский кивнул.
- Конечно.
- Жена, дети?
Он повторил за мной:
- Жена, дети. – Он, не скрываясь, веселился.
- И где они?
- В данный момент? В Лондоне. Жена присматривает школу для старшего сына.
- Понятно. А она знает про Кристину?
Он пожал плечами.
- Думаю, ей всё равно.
- И я даже догадываюсь почему.
- Расскажи мне.
- Потому что Кристина в этом доме в роли домашнего питомца. Не прислуга, но и не полноценный человек. Твоя игрушка. И что ты делаешь с ней за закрытыми дверями, никого не интересует. Поигрался, как с котенком, и пошел спать к жене. – Рудаковский молчал, не спорил и не смеялся над моими выводами. И это, если честно, больше всего меня злило. Внутри меня бушевало пламя, я была настолько возмущена, что мне казалось, ещё минута, и я кинусь на этого высокомерного ублюдка через стол. И ткну чем-нибудь, например, вилкой.
- Мы не о том говорим, тебе не кажется?
- А больше нам говорить не о чем. – Я развернулась на стуле, теперь сидела к Рудаковскому лицом. – Чего ты ждал от меня? Что я приеду к тебе в дом со шкатулкой старинных драгоценностей под мышкой? – Я руками развела. – Ну, извини. У меня ничего нет. А всё потому, что есть такой же, как ты, только зовут его Саша Соболевский. Тоже притворно-тошнотворно заботливый и порядочный человек. Который тоже хочет радоваться чужим брюлликам. Они ведь как ему чужие, так и тебе. Вот только он, знаешь ли, успел первым.
- В каком смысле?
- В смысле, что первый схватил, привез, запер, шантажировать начал. И Соболевский куда удачливее тебя, он знает, чем можно было меня припугнуть. – Я сглотнула. – Он забрал у меня сына. Отправил его куда-то в Европу. Как он сказал. И я не увижу ребенка до тех пор, пока не передам ему все припрятанное Лешей на черный день. Поэтому, извини, если я буду выбирать между моим сыном и Кристиной, то я выберу не её.
Лицо Рудаковского помрачнело.
- Ты что, отдала ему всё?
Я немного помялась прежде чем ответить.
- Не совсем, но…
- Что?
- Ты же понимаешь, что если Соболевский доберется до драгоценностей первым, ты их больше не увидишь, да?
- Сима!
