Представляю, как Иван разозлится, когда узнает, что я так сглупила.
Не знаю, сколько прошло времени, наверное, достаточно много, потому что я окончательно извелась. Делать было совершенно нечего, отвлечься не на что, можно было только лежать в тишине и изводить себя беспокойными мыслями. Я раз за разом спрашивала себя: что Рудаковский может со мной сделать? Ну, не убьет же, в конце концов. К чему ему это, правда? Но для чего-то я ему нужна. Наверное, он попробует подороже меня продать. Он знает, что мы собирались ехать в Москву, но про ключ и банковскую ячейку он мне ни единого вопроса не задал. По всей видимости, ему такие детали неизвестны. Но настолько ли это хорошо, что мне можно с облегчением выдохнуть, это мне неведомо.
Потом мне принесли ужин. Тот же самый мужчина открыл дверь, я, признаться, напряглась, когда ключ в замке повернулся, но он вошел с подносом в руках. Молча поставил его на комод и вышел. Я следила напряженным взглядом за его передвижениями. А когда он вышел, с кровати поднялась, взяла стакан с водой. В стакане плавал кусочек лимона. Подумать только, какая забота.
Я снова присела на кровать, пила маленькими глотками. Когда дверь снова открылась, я в первый момент даже головы не повернула. Но человек вошел и замер рядом с дверью. Я кинула в сторону взгляд.
- Филипп сказал, что мне нужно с тобой поговорить.
Я смотрела на Кристину во все глаза. Мой взгляд буквально ощупывал её по-прежнему хрупкую фигурку. Передо мной стояла девушка с фотографии. Не та молоденькая девочка, которой я Кристину помнила, а молодая женщина с фотографии, которой Рудаковский заманил меня к себе в дом. Кристина была по-прежнему светлой, хрупкой, казалась юной, те же длинные светлые волосы, правда, сейчас убранные в скромную прическу, а не распущенные по плечам. Она стала красивой молодой женщиной, вот только её взгляд, всё тот же, смущённо-испуганный, совсем не изменился. Она даже смотреть на меня долго не могла, отводила глаза в сторону, будто боялась меня.
- Кристина. – Я с кровати вскочила, поставила стакан на комод, а сама кинулась к девушке. Подошла, взяла её за руки, очень осторожно. Услышала, как ключ в двери за её спиной снова повернулся. Значит, за дверью кто-то есть, слушают. Я сжала её руки, потом рискнула обнять. – Я так рада тебя видеть, - совершенно искренне призналась я. – Так рада, что ты жива.
Она вытерпела мои объятия. Не шевельнулась, не двинулась мне навстречу, её руки не поднялись, чтобы обнять меня в ответ. Наоборот, Кристина вся сжалась, напряглась, постояла так, ждала, пока я от неё отступлю. Я отступила. Окинула её ещё одним долгим взглядом. Сделала ещё одну попытку улыбнуться ей.
- Ты отлично выглядишь. Настоящая красавица.
Кристина тоже меня разглядывала, но как бы с недоверием. Потом сказала:
- Мы думали, что ты умерла.
Кто это «мы», меня сильно заинтересовало, но я решила не спешить задавать ей вопросы. Поэтому сказала:
- А мы думали, что ты умерла. – Я коснулась её волос, как делала когда-то. – Но я очень рада, что с тобой все хорошо. У тебя ведь все хорошо?
Кристина кивнула. А я, не отпуская её руки, провела её к кровати, мы вместе присели, Кристина на самый край. Она была ужасно напряжена, и я не видела в ней ни капли радости от нашей с ней встречи. Она вела себя так, будто была здесь не по своей воле, и мечтала лишь о том, чтобы поскорее уйти. Но команды уходить не было, и она сидела рядом со мной, чувствуя огромную неловкость.
А вот я на неё насмотреться не могла, если честно. И это не из-за того, что я радовалась. Нет, конечно, я была рада её видеть, но больше меня одолевало облегчение. Облегчение оттого, что я не причастна к смерти невинного человека. Кристина ведь мне много лет снилась, меня мучила её судьба.
- Поговори со мной, - попросила я. – Расскажи мне о себе. Давно ты живешь в этом доме? Чем ты тут занимаешься?
Она обдумала все мои вопросы.
- Давно живу. С тех пор, как меня сюда привезли.
- Десять лет назад?
- Нет, немного позже. Сначала я жила в другом месте, в маленьком доме. А потом Филипп забрал меня сюда.
- Понятно, - проговорила я, боясь спугнуть девушку любым своим неосторожным словом. – И чем ты здесь занимаешься?
- Помогаю. По хозяйству помогаю, в саду. А ещё я готовлю.
Я заставила себя улыбнуться со всей своей доброжелательностью.
- Я помню, ты хорошо готовишь.
- Филипп любит, когда я готовлю.
- Понятно, - проговорила я, приглядываясь к девушке. Потом решила осторожно поинтересоваться: - А Филипп – он кто?
Кристина, наверное, в первый раз за весь наш с ней разговор, взглянула на меня открыто. Её глаза распахнулись, во взгляде неподдельное удивление.
- Филипп? Он хозяин.
- Ах, хозяин. Он хорошо к тебе относится?
- Да, - тут же кивнула Кристина со всей обстоятельностью. – Он относится ко мне хорошо. Он меня хвалит, покупает мне одежду. И подарки.
- А цветы он тебе покупает? – спросила я первое, что пришло мне в голову. Судя по тому, как вспыхнули щеки Кристины, я оказалась близка к истине. И в моей душе закипело возмущение.
