- Иногда он дарит мне цветы, - призналась Кристина. – У нас в саду растут очень красивые цветы. Белые и красные розы. А ещё есть зимний сад, позади дома…
- Здорово, - пробормотала я. – Значит, ты живешь в этом доме много лет?
- Да.
- Тебе здесь хорошо, Кристина?
- Конечно. Это же мой дом.
Я молчала, разглядывала её. Потом спросила:
- А как же твоя семья? Твои родители, братья и сестры. Ты же не могла просто забыть свою жизнь до… этого дома? – Я хотела сказать: «до той ночи», но испугалась в последний момент.
Кристина сидела, опустив голову, и старательно разглаживала на коленях подол своей скромной плиссированной юбки. Казалось, что ниже голову опустить у неё уже не получится.
- Я там не была никому нужна, Сима, - вдруг сказала она. Её тон был глубоким и печальным, и слова абсолютно обдуманными. Взрослыми и очень серьезными, чего раньше я за Кристиной никогда не замечала. – Ты думаешь, они расстроились, когда я ушла от них?
Я, наконец, выпустила её руку.
- Ты не уходила, Кристина. Тебя увезли силой.
- Вот именно. И я не думаю, что меня кто-то искал. – Она голову подняла, посмотрела на меня. – Ты знаешь, меня искали?
Я с сожалением качнула головой.
- Я не знаю.
Кристина вздохнула, грустно кивнула.
- И я не знаю. Но думаю, что им стало проще без меня.
- Не говори ерунды. Это же твои родители.
- Папа меня всегда сторонился, говорил, что обо мне придется всю жизнь заботиться. Я ведь ни учиться, ни работать не смогу. А мама меня жалела. Но у них были другие дети, у моей старшей сестры в то время уже родился ребенок, брат тоже жениться после армии собирался. Родителям было не до меня.
- Ты поэтому каждый день проводила у нас?
Кристина кивнула. Потом сделала глубокий вдох.
- Поэтому я не думаю, что из-за моего ухода кто-то расстроился.
Я в очередной раз отметила, что Кристина упрямо называет свое похищение – уходом из дома. Наверное, даже мысленно признать правду не может.
- Кристина, что ты помнишь о той ночи? – очень осторожно задала я ей вопрос.
Она тут же напряглась, сжалась, руку из-под моей ладони выдернула и принялась тереть пальцы, будто замерзла.
- Там всё было плохо, - наконец сказала она. – Эти люди… Леша так кричал. Я помню это, мне иногда снится его крик.
Я кивнула, соглашаясь.
- Мне тоже.
Она на меня посмотрела.
- Ты там была?
Мне стало стыдно и неловко. Но я заставила себя признаться:
- Была. Я пришла позже. Таю спрятала…
- Да, тетя Тая… Я её помню.
- Тебя увезли, Кристина, - напомнила я ей.
- Да. Всё спрашивали о чем-то, какие-то вопросы задавали, а я…
- Что ты?
- Я могла только кричать. Помню, что кричала и кричала… Они думали, что я – это ты. А я не могла им ничего ответить. Я такая трусиха, Сима.
«Но твоя трусость спасла мне жизнь», мелькнуло у меня в голове. «Мне, Тае и моему ребенку». Но у меня не хватило духа произнести это вслух. А, наверное, надо было. Сказать это, признаться и рухнуть этой несчастной девушке в ноги.
- Я плохо помню те дни. Я все время спрашивала, жив ли Леша. А они смеялись. А я так надеялась…
- На что надеялась?
- Что Леша придет и спасет меня. Он ведь всегда меня защищал. Он меня любил.
- Да, я помню.
- Но Леша не пришел. Они его убили. Ведь так?
Я кивнула. Кристина нервно прикусила губу. Пробормотала:
- Мне так жаль.
- А что было дальше?
Она равнодушно пожала плечами.
- Что-то было. Было больно, было страшно, я не понимала, чего они от меня хотят. Какие-то вопросы без конца задают… Я много плакала. А потом пришел Филипп и меня спас.
- Филипп тебя спас? – переспросила я её, в первый момент то ли удивившись, то ли растерявшись. А Кристина решительно кивнула.
- Да. Он пришел, забрал меня у этих людей и привез сюда.
Понятно. Рудаковский приехал, понял, что девушка, увезенная с места преступления, совсем не жена его давнишнего приятеля, и забрал её. Для чего – не понятно. Скорее всего, просто не придумал, что ещё с Кристиной делать. А та восприняла его, как героя, как спасение.
Тоже мне, рыцарь в сверкающих доспехах.
- Значит, Филипп – хороший?
- Конечно! – Щеки Кристины снова вспыхнули румянцем. – Он очень хороший, очень добрый. И очень умный, - добавила она, подумав.
- И красивый, - подсказала я. Кристина глаза отвела. А я про себя в тоске вздохнула. Не надо никаких доказательств для того, чтобы понять: девочка отчаянно влюблена в Филиппа Рудаковского.
И это, между прочим, проблема. В нынешних обстоятельствах.
ГЛАВА 16
- Поужинаете со мной, Сима?
Тон и общие манеры были вышколены, настоящий галантный кавалер. Вот только меня уже было не обмануть. Конечно, от ужина я не отказалась, к тому же, ради этого ужина меня выпустили из комнаты моего дневного пребывания. Я провела в комнате без окон несколько часов, а показалось, что месяц. Да ещё разговор с Кристиной мне радости и оптимизма не добавил, хотя, наверное, я должна была радоваться тому, что меня не обманули, и девочка жива и здорова. Вот только все было несколько иначе, чем я предполагала. И меня все-таки обманули. Провели.
