Мы с Таей переглянулись. Ребенок как спросит, если не в бровь, так в глаз. Я присела на постель, на сына посмотрела, со всей своей искренностью.
- Нет у нас никаких секретов, - сказала я ему. – Но зачем откровенничать с чужими людьми? Для откровенности и разговоров есть семья. Да? Мы трое. Если захочется поговорить или что-то спросить, подойди ко мне или к Тае. А с дядей Ваней и дядей Сашей тебе не стоит проводить много времени. Ты меня понял?
- Понял, - буркнул Гришка.
- Вот и замечательно. – Я с постели поднялась, снова вышла на балкон. Тая за мной. И негромко спросила:
- Сима, что мы делать-то будем?
Я смотрела на ухоженный сад вокруг дома. А Тае ответила, также тихо:
- Плыть по течению. Ничего другого не остается. – Посмотрела на неё. – Будем сидеть тихо и улыбаться. А если тебя будут о чем-нибудь спрашивать, говори, что ничего не знаешь. Больше расстраивайся и плачь.
- Плакать? – удивилась Тая.
Я кивнула.
- Да. Вспоминай Лешу, наши с тобой мытарства, безденежье и плачь. Ты женщина вызывающая доверие. Они поведутся.
Тая вздохнула, посмотрела на горизонт и вновь перекрестилась. Я ткнула в неё пальцем.
- Вот, и так тоже делай.
- Плохая у нас стратегия.
- Другой пока нет, - расстроила я её.
Дверь в комнату открылась, без всякого стука. Я обернулась, и увидела Филатова. Он стоял и обозревал представшую перед ним картину. На нас с Таей посмотрел, потом на Гришу, устроившегося на большой кровати с телефоном в руках. Подумал и мальчику улыбнулся. Затем снова нашел меня взглядом.
- Сима, ты можешь занять комнату напротив.
- Что? – удивилась я. – Мы же в этой комнате.
- Ну, здесь же не общежитие. Места вполне достаточно, не стоит вам тесниться втроем на одной кровати. Твоя комната напротив.
Он так смотрел на меня в этот момент, хотя и говорил совершенно спокойным, ровным тоном, но против его взгляда я пойти не посмела. В конце концов, якобы равнодушно пожала плечами.
- Хорошо, спасибо.
- Обед через час. Гриш, ты есть хочешь?
Гришка поднял на него глаза, тут же кивнул.
- Хочу.
- Потерпишь немного?
- Потерплю. Дядь Вань, а в бассейн можно?
Филатов иезуитски (по крайней мере, я была уверена, что именно так) моему сыну улыбнулся, протянул тому руку.
- Пойдем, поплаваем до обеда.
- Круто! – Гришка буквально кубарем скатился с высокой кровати, разулыбался, кинулся к двери, только в последний момент вспомнил обо мне, и обернулся. Взглянул умоляюще. – Мам, можно?
Что я могла ему сказать? Запретить? Как можно запретить ребенку, когда он с такой мольбой на тебя смотрит? Я кивнула, даже улыбку из себя выдавила.
- Конечно. Только аккуратно, Гриша.
Рука Филатова легла на плечо моего сына, и он пообещал:
- Я за ним послежу, не переживай. Отдыхайте.
И они вместе вышли за дверь. А мы с Таей остались в тишине, молчании и беспокойстве. Даже не нашли, что друг другу сказать по этому поводу.
Я чувствовала себя в ловушке. Никак не могла избавиться от этого ощущения. Меня никто не трогал, не приставал с разговорами, и уж тем более не привязывал к стулу и не допрашивал. Я проводила время в большом доме, в приятных интерьерах, у бассейна, наблюдая за радостным сыном, а чувствовала себя так, будто с меня не спускают глаз сотня наблюдателей. И все меня в чем-то подозревают. Время от времени я принималась осторожно крутить головой, оглядываясь по сторонам, но никого не видела. Даже Соболевского после совместного обеда, во время которого все мило разговаривали о погоде и политике, или попросту улыбались друг другу, не видела. Иван сказал, что тот работает у себя в кабинете. Звучало это солидно, но у меня вызвало лишь кривую усмешку.
- И чем же в собственном кабинете может заниматься человек, отсидевший десять лет за серию ограблений? У него какой-то очуменный бизнес-проект?
Филатов тогда усмехнулся, глянул на меня с легким укором.
- Не будь такой стервой.
- А я стерва? – удивилась я ему в спину и развела руками. – По-моему, моё недоумение вполне объяснимо.
- Человек, отсидевший свой срок и освободившийся досрочно за хорошее поведение, считается чистым перед людьми и законом, - выдал мне Филатов, подплыв к бортику бассейна и сложив на его краю руки. Я сидела на мягком шезлонге, между прочим, в джинсах и футболке, я ведь не отдыхать сюда пришла, а за сыном присматривать. А Филатов меня разглядывал. В его глазах плескалось веселье.
В ответ на его слова я едва слышно, зато весьма презрительно фыркнула.
- Чистым? Еще скажи: честным.
- В данной ситуации, это практически одно и то же.
- Бред.
- Чтоб ты знала, Александр Ростиславович известный специалист в мире антиквариата. У него глаз-алмаз. Выдающийся оценщик.
- О, об этом его таланте я давно наслышана, - выдохнула я, поражаясь происходящей в этом мире вакханалии.
- Он работает со многими иностранными коллекционерами.
Тут я уже не выдержала и расхохоталась.
- Вань, ты серьёзно?
- Вполне.
- Что ж, я тебе верю. Потому что такого бреда специально придумать невозможно.
- Сима, тебе нужно больше доверять людям. Чтобы не быть такой злой.
- И кому же мне доверять? Тебе?
- Например.
Мы встретились с ним глазами.
