Этот вечер я провела рядом с сыном. После ужина, мы с Таей и Гришей сразу удалились в комнату, и я не вышла оттуда до тех самых пор, пока Гриша не уснул. При ребенке мы с Таей опасались обсуждать что-либо, но, по крайней мере, рядом друг с другом нам было спокойнее. Гриша порывался пойти к Ивану, попросить того поиграть с ним в футбол, но я мягко этот порыв пресекла. Соболевский днем намекнул мне на то, на что я и сама успела обратить внимание. Мой сын тянулся к Филатову, ему было рядом с ним интересно, он к нему прислушивался и даже начал повторять за Иваном какие-то слова или жесты. А ведь прошло всего несколько дней с их знакомства. Выходило так, что все, твердившие мне о том, что мальчику не хватает мужского внимания, были правы. Раньше, когда Гриша был помладше, мужской авторитет не слишком требовался. Гриша, как любой ребенок, хотел, чтобы его любили и жалели, а для этого ему нужны были мама и бабушка. А вот сейчас он подрос, скоро начнется подростковый период, и он потянулся к мужчине. К первому, которого встретил, и который проявил к нему внимание. Горько.
Горько не от того, что мой сын так поступил, что ему приглянулся негодяй Филатов, а то, что единственное, чего я не смогла дать своему ребенку, так это нормальную семью, с папой и мамой. Которые всегда рядом с ним, а не бывают рядом наездами.
Дождавшись, пока сын уснет, я попросила Таю тоже ложиться спать, перестать волноваться из-за того, что мы изменить не в силах. Во всяком случае, пока. Я её обняла, в попытке успокоить, и из комнаты вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Постояла в коридоре, прислушиваясь. В доме было тихо, что, если честно, меня немного удивило. Было ещё не так поздно, я была уверена, что мужчины засели в гостиной или в кабинете Соболевского, и обсуждают свои коварные, противозаконные замыслы. Я даже хотела тихо спуститься по лестнице, возможно, удастся что-то подслушать. Но затем передумала. Не чувствовала в себе сил, ни физических, ни эмоциональных для очередного подвига, или попросту какого-то действия. Поэтому шагнула к двери своей комнаты, открыла ту, и в первый момент остановилась в дверях, несколько растерявшись. На моей кровати спал Филатов. Самым натуральным образом спал, раздетый до трусов, лежащий на животе и обнимающий подушку. Было желание заорать сразу, но я вспомнила о том, что сын спит совсем рядом, за соседней дверью. Поэтому вошла в комнату, прикрыла за собой дверь, и только после этого, грозным шепотом поинтересовалась:
- Какого черта ты тут делаешь? Это моя комната.
Иван пошевелился, открыл глаза, затем вздохнул. На меня покосился. И вроде как укорил:
- Ты долго. Я уснул.
- А ты не хочешь пойти поспать где-нибудь в другом месте? Уверена, тебе там будет спокойнее.
Филатов усмехнулся. Перевернулся на спину, на меня посмотрел и улыбнулся. И ответил мне в тон:
- Не хочу. Думаю, здесь мне будет не спокойнее, но зато куда приятнее.
- Даже не надейся.
- Сима, перестань злиться. – Он сунул себе под голову подушку. – Гришка уснул?
Я стояла перед кроватью, смотрела на него и, признаться, не знала, что делать. Поэтому решила спросить:
- Вань, ты чего хочешь?
Он глаза на меня вытаращил.
- В каком смысле?
- В самом прямом. Ты, насколько понимаю, миссию свою выполнил. Меня отыскал, сюда привез, Соболевскому меня сдал. Но ты не уезжаешь. Думаю, я догадываюсь почему. Потому что ты решил поучаствовать в погоне за мифическими припрятанными драгоценностями. Что ж, - развела я руками, - ты мальчик взрослый, имеешь право чудить, как хочешь. Но у меня вопрос: чего ты хочешь от меня? – Филатов молчал, только меня продолжал разглядывать. А я в раздражении выдохнула. – Считаешь, что я, как последняя влюбленная дура, примусь выбалтывать тебе какие-то секреты?
Он улыбнулся.
- Ты не дура.
- Приму за комплимент, - мрачно проговорила я.
- Сима, ты не дура, - повторил он, садясь на кровати, и не спуская с меня глаз. – И ты мне нравишься. Я хочу тебе помочь.
- Уже помог, спасибо большое. Как бы я жила без твоей помощи.
- Солнышко, ты просто злишься на меня. Из-за того, что не сумела мне противостоять. Но разве я сделал что-то не так? В сложившихся обстоятельствах. Не пришел бы я, появился бы кто-то другой. И ещё неизвестно где бы ты сейчас была.
- И ты всерьёз считаешь, что здесь я в большей безопасности?
- Конечно, - решительно кивнул он. – Я же здесь. Я всё контролирую.
- Я тебя об этом не просила.
- Считай, что я на добровольных началах.
У меня вырвался недовольный, раздражённый вздох. Я села на край постели, повернулась к Филатову спиной. А ему сказала:
- Я тебе не верю. Ни одному твоему слову я не верю.
Он помолчал, затем хмыкнул.
- Почему?
- Потому что ты повода мне не дал.
Я едва заметно дернулась, когда почувствовала легкое прикосновение его пальцев к своей шее. Первой реакцией было вскочить, или отодвинуться, но я решительно удержала себя на месте. Глаза закрыла, чувствуя, как его пальцы рисуют узоры на моей коже.
- А если я пообещаю, что исправлю всё?
