Та'рих-и Рашиди полностью

Был полдень, когда они прибыли туда. Благоприятным обстоятельством для них было то, что когда находящемуся в Кашгаре войску стало известно о выступлении хана на Йарканд, они отправили к эмирам Йанги-Хисара человека с поручением. Тот человек передал эмирам, что кашгарское войско малочисленно и от этого испытывает трудности, поэтому они просят, чтобы часть людей из Кашгара, [ранее ушедших в Йанги-Хисар], вернулась обратно. Эмиры Йанги-Хисара одобрили это и отправили [назад] в Кашгар вместе с семьями большую группу кашгарцев. Все эти люди, выйдя из крепости, переправились через реку Йанги-Хисар и пошли своей дорогой, как вдруг на них напали, — стихи:

Вся та большая группа людей, отправлявшаяся в Кашгар, стала <добычей победоносного войска[872].

Тем временем подъехал сам хан. Жители Йанги-Хисара, все пешие, вышли [из города] и, находясь на неровных и пересеченных местах между ущельем и рекой, мужественно сражались. Когда подъехал хан, то Катта бек устремился вперед и, окликнув Мидака бахадура, сказал: “В тот день ты говорил, что я сбегу. Давай посмотрим, кто сбежит сегодня”. Мидака бахадур тоже был известен своей храбростью и смелостью и он ответил: “Я долгие годы мечтал об этом дне”, и устремился вперед, — стихи:

Дорога, по которой они устремились в атаку, была узкой. На одной ее стороне протекала река Йанги-Хисар. Была пора разлива воды, и волны высоко вздымались одна за другой. На другой стороне дороги было глубокое ущелье. [Дорога] была [такой узкой], что по ней могли пройти [в ряд] только три всадника. В середине ее были поставлены ворота, /199a/ через которые могли пройти пешие. За воротами стояли одетые в латы пешие воины. Несколько пеших, [находясь перед] воротами, стреляло из лука. Когда эти двое стали атаковать, то те пешне прижались к воротам. Конь Катта бека проскочил впереди коня Мидака бахадура. Сколько бы Мидака ни хлестал коня, тот не шел вперед. Когда Катта бек приблизился к воротам, те пешие выстрелили в его коня. Конь свалился, а вместе с ним упал и Катта бек. Поскольку место было неровное, то конь упал в воду. Катта бек, пешим, напал на тех пеших [воинов]. Они устроились так удачно, что меч Катта бека не доставал их. Сзади подъехал Мидака, остановил [своего коня] и сказал: “Браво! Вот это геройство! Поворачивай назад”. Но Катта бек ответил: “Пока ты не повернешь назад, я не поверну”. Так как стрелы [неприятеля] сыпались и с ворот, и с верха обрыва подобно дождю, то Мидака заметил, что если они еще будут препираться, то оба погибнут. Мидака повернул обратно, и Катта бек медленно последовал за ним. Хан похвалил Катта бека, а люди упрекнули Мидака. Он сказал: “Не было возможности нанести врагу удар, а из-за своего упрямства Катта бек задерживался. Если бы я поступил так же, как он, то мы бы оба погибли. Я простил ему его упрямство.” Это объяснение некоторые поняли, а другие нет.

Одним словом, каждый [эмир] занял выделенное ему в предместьях Йанги-Хисара место и сидел. Через несколько дней Мир Аййуб скончался от водянки. В конце болезни хан навестил его, и он сказал хану: “Я нарушил закон благодарности за добро, оказанное мне Бабур Падишахом, и не выполнил условий договоров с ним из-за подстрекательства этих свиней и медведей”, — он имел в виду группу могольских военачальников, которые подстрекали и подтолкнули его на мятеж в Хисаре, о чем было упомянуто. — “Те клятвы одолевают меня и разрывают мои кишки. /199б/ Я расплачиваюсь за все <это своей жизнью. Все они поступили по-свински и [оказали мне] медвежью [услугу], <убавь боже свой гнев, тем, кто нарушил торжественную клятву, подкрепленную верой>”, стихи:

После смерти Мир Аййуба его должность передали его брату Мухаммад беку.